Девушка не нашего круга

– Если тебе охота изображать из себя дурака, пожалуйста, сколько угодно! Но не сейчас и не со мной! Ты что, не понимаешь, что наш сын собирается венчаться с этой ужасной женщиной, этой глубоко провинциальной Настей, кубанской, блин, казачкой из станицы Красивой?!

– Ты же знаешь, что сейчас не проводят церковных обрядов без свидетельства о браке, выданного загсом.

– Вот именно! И это значит, что формальное бракосочетание, в загсе, они проведут еще раньше! Если уже не провели! Ты что, не понял до сих пор?! Артема надо остановить! Любой ценой! Он собирается совершить нечто непоправимое! Надругаться над своей собственной жизнью! И над нами!

– О, сколько пафоса.

– Что?! Что ты сказал?!

– Подожди. Давай успокоимся.

– Нет, Саша! Тема меня не слушает. И не послушает. Но ты мужчина! ТЫ должен его остановить. Я не знаю как. Придумай. Изобрети план. Схитри!

– Но почему ты отказываешь нашему ребенку в свободе воли? В разумности? Он ведь не малыш, который собрался схватить ручонкой огонь, а мы, вдумчивые и разумные взрослые, должны его упредить. Он живет свою жизнь.

Прежде всего – свою. Если сделает что-то неправильное, сможет потом исправиться и жить дальше."

"– Такая твоя, Александр, соглашательская позиция уже привела к тому, что мы только что чуть не потеряли сына. Ты забыл, как мы его вытащили после тяжелой, смертельной травмы?! Которую он получил в том числе из-за этой особы? Забыл, как мы с тобой спасали его?! В общем, я сейчас не прошу, я требую: поезжай к нему, уговаривай, умоляй, чтобы он все отменил. Делай что хочешь. Хочешь – арестуй, посади под замок, объяви карантин! Нельзя, чтобы он женился на этой женщине!! Обещай мне, что ты сделаешь все ради этого!!

По опыту совместной жизни с Еленой Анатольевной супруг хорошо знал, что бывают моменты, когда необходимо, во имя мира и здоровья, не просто согласиться с ней – но и делать то, чего она требует.

Исполнять, несмотря даже на собственное неприятие ее идей и планов и нарастающее раздражение от того, что она вновь навязала ему свою волю.

Кудряшов-старший при том ясно отдавал себе отчет, что обычно в своих требованиях, в какие бы скандальные и неприемлемые формы они ни были облечены, его жена оказывалась права.

Ее мощное, почти звериное чутье нередко отводило от семьи различные неприятности. Больше того, когда они фактически оказались в разводе, жили на два дома и даже на две страны – Александр Николаевич продолжал дипломатическую деятельность в Нидерландах, а она строила новую жизнь в Москве, – он не переставал прислушиваться к советам, которые она в процессе непрекращающегося общения, телефонного и письменного, ему давала.