Девушка не нашего круга

Надеюсь, твоя тетка даст мне вводные: где дело было, как звали твоих родителей, где их дом стоял и прочее?

– Пожалуйста, Тема, не уезжай!

* * *Однако мужчины на то и созданы, чтобы покидать слабый пол.

Вечно их влекут войны, охоты и экспедиции за золотым руном.

Вот и Артем оставил Настю. Но дом в станице Красивая снимать продолжал. И невесте сказал: живи пока не дома у тети Иры, а здесь. Осваивайся. Обустраивайся. Жди меня.

И звонил по вечерам каждый день. О том, как идут его дела в райцентре Казацке, не рассказывал. Говорил о любви, погоде, здоровье.

Стали появляться и посты, посвященные Казацку, в его блоге.

А потом, в один прекрасный день, жених вдруг звонить перестал.

* * *Капитан полиции Кирилл Косаткин

На обратном пути с места преступления мы заскочили в магазинчик, куда предположительно гражданин потерпевший Порфеев заруливал непосредственно перед роковым распитием – вместе с нашими проглядями они тогда закупали с собой вина и закуски.

– Кажется, здесь, – глубокомысленно проговорил терпила.

Я тормознул."

"У обочины притулился домик с тремя окнами. В витринах мигала позабытая с лета реклама: ХОЛОДНОЕ СВЕЖЕЕ ПИВО – в осеннюю погоду совершенно не актуальная.

Но «холодную водку» рекламировать по закону нельзя, а на «горячий чай» вряд ли кто польстится.

Мы зашли в магаз. Звякнул колокольчик. Толстая продавщица в овчинной душегрейке не обратила внимания ни на звонок, ни на нас. Она вперилась в старенький телевизор с длинными тонкими рогами, по которому шло что-то жгучее, то ли турецкое, то ли мексиканское. Казалось, что она сидит здесь, в одной и той же позе, все последние десятилетия: и хлебные спокойные нулевые; и бурные девяностые, полные надежд и планов; и полуголодные восьмидесятые, когда тут, верно, ничего, кроме баллонов с томатным соком да соды, не продавалось.

– Да, это было здесь, – уверенно кивнул Порфеев и шепнул мне: – Я продавщицу помню.

– Вы узнаете этого гражданина? – спросил я у женщины-сфинкса.

Тусклый короткий взгляд исподлобья:

– Первый раз вижу.

Или в самом деле забыла, или сработал инстинкт старой торгашки: ничего не знаю, ничего не помню, ничего никому не скажу.

– Я расследую преступление, совершенное в отношении этого гражданина.

 – Я продемонстрировал свои корочки. – Он заходил к вам вечером первого октября вместе с двумя девушками. Впоследствии они его ограбили. Узнаете подозреваемых? – Я достал из кармана и разложил на прилавке два субъективных портрета, «фоторобота».

Только тут гражданка-сфинкс проявила вовлеченность. Окружающая действительность (возможно, впервые в ее жизни) становилась хоть чем-то интереснее мексиканских (турецких?) страстей. Она рассмотрела оба рисунка. На самом деле это был важный момент.