Девственница для идеального чудовища

Ему льстило обожание Женьки и не более того. Встречаться он хотел только с ровней!

— Лена не говорила Жене, что она ее тетя?

Фил повернул разговор к фактам, у него уже голова кружилась от лавины яда, витавшего в воздухе.

— Нет, — покачала головой Алла, — она вообще не хотела ничего сообщать ей раньше времени. Не желала, чтоб та расстраивалась и сидела на иголках в ожидании. Представлялась просто спонсором.

«Лена берегла чувства Женьки», — подумал Фил и проникся к мачехе благодарностью.

— Я и правда часто просила бога, — Алла заговорила странно, — чтобы он послал Жене хорошего мужчину. Тогда я была бы спокойна. Так оно и вышло, я радовалась! Но девчонка все равно успела сделать гадость моей семье…

— Всё, хватит! — Фил шумно выдохнул и потер переносицу. — Будь вы мужчиной, я второй раз бы нарушил кодекс этики боксера и набил бы вам лицо. Вас не за что уважать. Вы не воспитали дочь, потому что строили новую семью. Но и в сына вы тоже ничего дельного не вложили. Ваши дети выросли больными членами общества. А теперь вы назначаете виновной во всем свою внучку, хотя все эти годы вы хладнокровно наблюдали, как девочка растет в тяжелых условиях. Женька даже сейчас светлый наивный ребенок, она никуда не пристраивалась выгодно. Она просто любит меня и всю себя отдает этой любви. И знаете, если ваши молитвы хоть чуть-чуть помогли нам встретиться, то большое спасибо. Я позабочусь о ней, можете больше не бояться кары небес. Прощайте.

Фил не помнил, как натянул кроссовки, отодвинул старую щеколду и выскочил из пропитанной ненавистью квартиры. Внутри взрослого сильного мужчины все дрожало. От жалости к маленькой Женьке, от несправедливости всего этого мира.

Он сел за руль, но не мог завести машину из-за сильной рези в глазах. Филипп не сразу понял, что это обычные слезы. Спортсмен даже не помнил, когда в последний раз плакал. Сейчас он тоже быстро взял себя в руки, быстрым движением стер влагу с лица. Прочистил горло.

— Алло, «Кристальный мир», — боксер набрал номер той самой ювелирки, где заказал колечко котенку еще до ссоры. — Да, это Чудов. Без проблем, я заплачу за просрочку!

Глава 23"

"Меньше всего Филиппу хотелось рассказывать Жене ужасную правду, которую он только что узнал. Но и скрывать боялся. Хотя бы потому, что раз у Аллы единожды развязался язык, на суде она может высказать котенку все в лицо. Бабка Жени обозлена до невозможности, и Филу стоит ввести любимую в курс дела.

Единственное, что реально обрадовало Филиппа — роль Лены во всей этой истории. Да, его мачеха была в чем-то легкомысленной, не зацикленной на морали. Но все же она имела большое сердце и стремилась помочь родной ей по крови крошке. Фил очень сожалел, что Ленка не успела рассказать ему о племяннице.