Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Генерал хмыкнул и снова уселся в своё кресло, глядя на меня с самодовольным выражением: «Я же говорил».

— Видите, даймё? Не каждый способен постичь утончённость подобных зрелищ. Прекрасная половина человечества тем более. А вот в вас я сразу узнал родственную душу.

— Истинно так, даймё, — кивнул я. — Кажется, я уловил суть вашего веселья.

— Рад за вас, — стиснул зубы японец.

Между тем на террасу впопыхах прибежали распорядители. Упав ниц, они заколотили лбами о каменный пол, сбивчиво извиняясь за то, что рабы оказались столь ловкими и уцелели в огненном представлении.

— Хватит! — раздражённо отмахнулся Генерал вулканов. — Выпускайте зверьё!

Распорядителей словно ветром сдуло. А на арену уже выводят клети, откуда выпускают аномальных шакалов. Не слишком крупные твари, но достаточно опасные, чтобы разорвать любого неодарённого. Для рабов — смертный приговор. Шакалы дикие, неподконтрольные, без закладок. Их держали в клетках лишь затем, чтобы спустить в нужный момент. Неудивительно, что у нескольких рабов тут же подкосились колени, и они рухнули прямо на песок.

— Тварей специально морили голодом, — довольно потирает руки Генерал вулканов. — Сейчас вы увидите редкое представление, даймё.

— Не сомневаюсь, даймё, — отвечаю я непринуждённой улыбкой.

Я бросаю один-единственный взгляд на шакалов — и вся стая в ту же секунду падает к ногам рабов, виляет хвостами, как щенята. Песьей породе проще всего вложить базовый инстинкт послушания.

— И всё же, признаюсь, представление скучноватое, даймё, — произношу невинным тоном.

Взбешенный Генерал вулканов мгновенно побагровел, встретился со мной взглядом, и в его глазах ясно читалось: он понял, кто испортил ему игру. Светка с Настей едва сдерживались, чтобы не захихикать, прикрыв губы ладонями.

— Я… постараюсь исправиться, даймё, — процедил сквозь зубы Генерал, и тут же заорал в сторону стражи за бортиками арены:

— Убейте всех! Рабов и зверей!"

"— Р-рра-ра! — завыли шакалы и в тот же миг, перестав быть милыми щенятами, метнулись на высокие борта. Прыгают один на другого, выстраивая живую лестницу, и с яростью вырываются за границу арены. Их когти и клыки рвут плоть охранников, в клочья рассекая первую линию стражи.

Рабов я подталкиваю ментально: страх глушу, взамен вкладываю ярость. Перескочив за борта, они хватают громобои с тел мёртвых воинов и, обретя дерзость, открывают огонь. Теперь уже идут плечом к плечу со зверьми, и немногочисленные стражники сыплются один за другим.

И тут в голове звучит голос Дятла по мыслеречи:

— Шеф, ты был прав. Афганцы прямо сейчас высаживаются на побережье.

— Вот и отлично, — произношу вслух, не обращая внимания на то, как Генерал вулканов извивается от злобы, наблюдая, как его стража гибнет за считанные секунды.