Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Отберём у рисоедов парочку морских портов. А то нафига они мне афганцев подогнали? Думаю, мы вдвоём справимся. А если что — позовём Грандбомжа. Он пока трезвый.

Ледзор расхохотался громко, грудным голосом:

— Граф, как скажешь! По твоему слову — хоть в пасть Золотому! Но я надеюсь, ты мне всё-таки дашь ответ насчёт детей. Хотя бы через годик-два.

Я качаю головой:

— Ну, блин, и сроки у тебя, конечно, конские.

* * *Резиденция Хаято, Киото

Опозоренный, напившийся до скотского состояния, Хаято срывается на крик на племянника:

— Нахрена ты покинул Сэцубун⁈

Племянник огрызается не менее зло:

— А сам-то? Кто бы говорил.

Хаято захлёбывается яростью, лицо его перекошено:

— У меня выбора не было! Меня вышвырнули в окно! А ты зачем полез на Филинова… В итоге все видели, что ты ушёл. Мы оба ушли!"

"Слова сорвались грубо, но внутри Хаято гложет не злость на племянника, а куда более мучительное чувство. Как теперь ему являться на службу в министерство? Хорошо хоть сейчас празднества и выходные, но послезавтра придётся снова стоять в зале императорского дворца. И что тогда? Как он посмотрит в глаза коллегам, сановникам, конкурентам за министерское кресло? Там ведь его не просто осмеют — сожрут, растопчут, разорвут за такое унижение.

Мысли роятся, мешаются в голове. За два дня нужно что-то придумать, как-то реабилитировать репутацию. Он ведь пытался сыграть красиво: пытался обыграть русского, потому что польстился на его Замок Дракона — и в итоге остался ни с чем, только позор на весь двор. Теперь что? Ханьцы не откликаются на его секретные вызовы. Значит, рассчитывать придётся исключительно на себя.

Хаято сжимает кулаки так, что костяшки побелели, в висках гул от вина и злобы, но мысль одна проста и ясна: помощи ждать неоткуда.

Оперативный план придётся выстраивать самому, и ошибаться он больше не имеет права.

Хмуро уставившись в пол, сиплым голосом Хаято произносит, не обращаясь ни к кому:

— Остаётся только одно. Позову я Филинова в храм Вечерней Хризантемы. А там наша гвардия спрячется в потайном помещении, и мы устроим обвал. Тайком провести людей не проблема — у меня есть связи среди жрецов.

Племянник недоверчиво спрашивает:

— По какому поводу ты туда позовёшь русского?

Хаято криво усмехается, в глазах хищный блеск:

— Я признаюсь, что строил против него козни.

Скажу, что хочу перед императорским символом вместе очиститься. От такого жеста никто не откажется — отвергнуть будет считаться постыдным. А дальше сам знаешь. По ритуалу мы отдаём энергию водному источнику, в воде опустошаем истоки, а затем должны сидеть и общаться в закрытом помещении, ослабленные, на равных. Тут-то наши гвардейцы и подорвут потолок ему на голову, подстроив несчастный случай.