Дикая орхидея прерий

Понемногу собирались к костру все, на запах. Вначале Майки, сразу насыпав овса лошадям, не забыв и коней гостя, потом показался заспанный и лохматый Джейми. Мать его увела к ручью умываться и расчесываться.

Вот и крупа готова, я заправила ее обжаренным беконом и жиром, вытопившимся из него. В чистом котелке Майкл принес воды для чая, кофе, по американскому обычаю, у нас не было, собирались ведь впопыхах. Впрочем, и чай давно закончился, заваривали местные травки. Но вот гость, правильно поняв мои метания, протянул мне пачку с кофе.

Разложила нехитрую снедь по жестяным тарелкам и жестом пригласила всех к завтраку. Никто не отказался. Потом, смакуя, пили кофе с кусками обжаренной лепешки. Только для Джейми я развела в кружке сухое молоко, он с удовольствием его пил. Потом мы с Майклом мыли песком и мылом на ручье посуду после завтрака. Насчёт чистоты Катаржина была сурова. За это время рассвело полностью. Мы собрали все пожитки в фургон, сели сами и двинулись. К обеду Джеральд подстрелил упитанного зайца, ободрал и разделал его на ходу. Мы с матерью, так же на ходу, почистили овощи и картофель и вот на привале уже готовится похлебка с мясом и овощами. Сытный обед. Сейчас бы подремать... но надо править фургоном, Майки едет на телеге, Джеймс скачет у него. Джеральд постоянно срывается, проверяет дорогу. Но Катаржина проявила неожиданную чуткость надела толстые кожаные перчатки, взяла у меня вожжи, жестом показав на постель. Ну и я сопротивляться не стала, легла и уснула. Ночь была почти бессонная и подъем ранний.

Останавливаться на ужин не стали, Джеральд сказал, что ещё часа три и мы будем на месте. Мать раздала всем последние куски лепешки и бекон, запивали все это холодным отваром с медом. К тому времени, как мы добрались до гасиенды, уже совсем стемнело. Но призывно горели фонари на крыльце дома и на его фасаде. Я про себя удивилась - бандиты кругом, а тут одна беззащитная гасиенда, грабь не хочу. Словно бы догадавшись о моих мыслях, Джеральд пояснил:

-Два пояса охраны мы проехали, просто они меня знают, вот и пропустили."

"Мы оставили свой транспорт у крыльца и вошли в ярко освещённую прихожую. Она была просторна и пустовата. Деревянный пол, окрашенный жёлтой краской, деревянные же панели светлого дерева, далее стены и потолок, покрашенные в светло-бежевый цвет. В углу глиняная напольная ваза с какими-то сухими цветами. Все. Довольно неуютно. Как мне подсказывает память, у Катаржины, где бы они не жили, всегда было по-домашнему мило, по-семейному уютно. Навстречу нам уже спешил сам хозяин, дон Луис, по виду типичный испанец лет пятидесяти, чуть полноватый с возрастом, загорелое до темноты лицо. На нем были свободные коричневые брюки и светло- коричневая сорочка с галстуком-шнурком.