Дискорама

Джек выскочил из машины первым и подал руку Грейс, которая ему здесь казалась еще прекраснее, чем на дискотеке.

— Нам к тому крыльцу! — сказала она, обеспокоенно стреляя глазами по столикам летнего кафе. Вроде бы люди, сидевшие там, выглядели приличной публикой, но этот дурак Лене был где-то рядом. Вот за колонной блеснул пистолет, а за другой щелкнул предохранитель.

«Ну и скотина», — поразилась Грейс глупости и дерзости своего случайного любовника.

— Стой, Джек, обними меня! — потребовала она, понимая, что, если будет находиться близко к Стентону, стрелять они не решатся.

— О, Грейс! Ты вся дрожишь… Ты чего-то боишься? — спросил Джек, заглядывая в глаза своей спутнице. Но краем глаза он что-то заметил, верно определил опасность, толкнул красавицу на асфальт и, выхватив револьвер, сделал точный выстрел.

Из-за простреленной колонны, в клубах гипса, вывалилось чье-то тело и, перемахнув через перила настила, рухнуло в траву.

Джек выстрелил еще и еще раз, перебив другую колонну и достав скрывавшегося за ней злоумышленника. Публика завизжала и бросилась врассыпную, переворачивая столики и заливая коктейлями кедровый настил.

— Бежим, Джек, давай к дверям — скорее! — крикнула Грейс, и, взявшись за руки, они помчались к гостинице.

С ходу проскочили за двери, вылетели в фойе и остановились, увидев выпученные глаза портье.

— Что там происходит, господа? — воскликнул он.

— Какие-то пьяницы устроили стрельбу, мистер! — пожаловалась Грейс и потянула Джека к лестнице.

Не останавливаясь, они взбежали на четвертый этаж, Грейс толкнула дверь под номером «сорок восемь», и та оказалась открытой!"

"— Я жила в этом номере, пока у меня был ремонт, — пояснила она, закрываясь на замок изнутри.

— Кажется, я перенервничал, — сказал Джек, перезаряжая барабан патронами, которые нашлись в кармане.

— Нет, милый, ты все сделал правильно! Они нам наверняка угрожали!

— Так, может, нам уехать отсюда, может, не стоит оставаться?

— Забудь, милый, мы не делали ничего плохого, а я так хочу тебя, что… — Тут Грейс подскочила к Джеку и так жарко его поцеловала, что у него не осталось никаких посторонних мыслей.

— Да, дорогая… — сказал он, слегка отдышавшись. — Конечно, мы останемся, ведь мы не сделали ничего плохого.

— Разумеется, милый… Подними руки, вот так… И твои брюки — на них тугая застежка…

Осыпая Джека поцелуями и не забывая снимать с него одежду, она в который раз похвалила себя за то, что не поспешила — там, в машине, а то бы получила пулю из этого жуткого дробовика. Какого он калибра, кстати?

Грейс вспомнила, как разлетались куски гипса от фальшивой колонны, и пальцы ее невольно сжались.