ДНК для олигарха

Чувствую на тыльной стороне руки невесомую капельку.

Великий Матвей Шершнев плачет? Серьезно?

— Я так перепугался…Капец!… Не стоило мне уезжать…

— Я думала, ты обрадуешься… — реву, утыкаясь носом в теплые руки.

— С ума сошла, — рычит он. — Я люблю тебя, Криста. Чуть не сдох, пока тебя оперировали после травмы.

— Травма? — переспрашиваю еле слышно. — Я упала?

— Можно и так сказать, — морщится муж.

Ничего не помню. Только беспокойство о Лизе тянет к сердцу холодные лапки.

Меня осторожно перекладывают на каталку. Везут в палату. Матвей, как преданный солдат шагает рядом. А мне даже смотреть на него страшно. С таким лицом убивают. Голыми руками.

— Лиза точно в безопасности? — вглядываюсь в суровое лицо  мужа.

— Она у Торжецких, не беспокойся, — увещевает меня муж. Слегка сжимает мои пальцы. — Все обошлось, малыш…

— Ты вернулся из-за меня? — во все глаза смотрю на мужа. Смаргиваю глупые слезы.

— А у меня еще кто-то есть? — горько усмехается он. — Только ты и Лизавета. Отец умер. Романа убили…

— Ты не обижаешься на меня из-за брата? Он всегда будет стоять между нами, — поднимаю глаза на мужа.

— Мы с тобой и в этом совпали. Любим его до сих пор, — улыбается Матвей и, повернувшись к вошедшему в палату доктору, осведомляется строго. — Когда я смогу забрать супругу домой?

— В лучшем случае через три дня, — цедит  тот. — Нужно проследить, как будет рассасываться гематома. Вашей жене необходим покой.

— Мы уже поставили охрану около ее палаты. Подготовьте список обслуживающего персонала. И пришлите сиделку. Самую опытную…

— Там полиция пришла, — заглядывает в палату кто-то из персонала.

Муж устало трет переносицу и, тяжело поднявшись, подходит к доктору.

Что-то говорит, отвернувшись. Переводит деньги на телефон. А до меня долетают какие-то странные обрывки.

— Постарайтесь отложить допрос… Она не должна волноваться… Пусть сначала окрепнет…

Теряюсь в догадках. Но и думать сейчас тяжело. Голова кажется тупой и совершенно пустой. Видимо, действует еще наркоз.

— Меня ударили? — с испугом смотрю на мужа. — А Лиза жива?

— Меня ударили доской, гляжу я с грустью и тоской, — с выражением декламирует он какие-то стишки  и, усевшись рядом осторожно гладит по голове. — Лизу завтра привезу.  Сегодня уже поздно. Да и девочка тебя испугается. Нужно подготовить…

— Дай мне зеркало, — прошу, представляя весь ужас.

— Прости, не ношу с собой пудреницы, — отмахивается муж и добавляет поспешно. — Для меня ты все равно самая красивая!

50. Матвей. Она очнулась

О чем я думаю, когда раздается звонок Торжецкого?

С видом победителя наблюдаю, как люди в масках пакуют сонного Ито Кауро. Рядом суетятся журналисты. Стараюсь не попасть в кадр. И так шумихи предостаточно. Но она необходима.