Дороже всего на свете

– Именно этим и собираюсь заняться, – заявляет он с убийственной флегматичностью.

– Может, хватит? – Набравшись смелости, закрываю перед ним шкаф.

Дамианис смотрит так, что начинаю сомневаться, правильно ли я поступила. Но пути назад нет, раз начала.

– Не надо пить, пожалуйста. У тебя есть Мия.

– Даже сказанное мягко это звучит как манипуляция.

– Это и есть манипуляция. Давай лучше пройдемся и немного поговорим, если есть желание. – Хочется прикусить себе язык за то, что ляпнула подобное. Но слово не воробей…

– Ну идем, – неожиданно быстро соглашается Леон и убирает бутылку, отдавая предпочтение мне, а не виски, чем изумляет.

Мы выходим из дома, и прохладный ночной воздух касается кожи. Мысленно хвалю себя за решение захватить с кресла плед. Леон надел серую водолазку, которая очень ему идет и добавляет брутальности. Решаем дойти до берега. Все мои мысли сейчас в ноутбуке Ванессы, то и дело возвращаюсь к нему. Не могу переключиться.

– Рядом есть заброшенная наблюдательная башня. Хочешь посмотреть? – предлагает Леон.

Он с интересом смотрит по сторонам, и во мне тоже просыпается любопытство.

– Оттуда неплохой обзор.

– Хорошо, – соглашаюсь.

Мы сворачиваем с основной дорожки на узкую тропинку, ведущую вверх по склону. Пока поднимаемся, Леон рассказывает, что из башни в ясную погоду открывается прекрасный вид, затем вспоминает, как они с Даном выбирали тому жилье в Эйн-Бокек, и я перестаю думать о Ванессе. Волнуюсь теперь по другому поводу. Мы очень давно не были с Дамианисом наедине и не разговаривали о мелочах.

Добравшись до башни, замечаем, что дверь не закрыта. Я спотыкаюсь дважды на ветхих деревянных половицах. Когда делаю это в третий раз, Леон берет меня за руку, отчего по телу проносится дикий табун мурашек.

Наверху, под лунным светом, кажется, будто небо ближе. Стоит только повернуть голову и посмотреть на воду, как захлестывает новая волна восторга.

– Красиво… – тихо говорю я, любуясь раскинувшимся великолепием.

Не верится, что может быть так… тошно. Тошно и одновременно хорошо.

– Тебя бы сейчас снять на камеру…

– Что? – Поворачиваюсь к Леону, не понимая, о чем он.

– Когда у старшего брата начались проблемы, я на время забрал его приемную дочь к себе. Как-то раз мы с Леей спустились в метро, она захотела прокатиться. Я не был там тысячу лет. Огляделся – все уставшие, понурые, в глазах тоска и безнадега. Уступил место какой-то женщине, она даже не кивнула. Села и закрыла глаза. Я наблюдал за всем будто со стороны и вдруг осознал, что ничего общего с этими людьми не имею. Хотя в те дни тоже выживал. Работа, спешка, бесконечная ответственность, риски. Но тогда была цель, и я знал, ради чего это делаю.