Без выбора

Они целовались и смотрели друг на друга.

Вита не заметила, как он перестал удерживать её за подбородок. Её глаза лишь шире распахнулись – Рома сдергивал с неё уже распахнутый халат. Вита помогала ему. Вот так неожиданно для себя. Нежнейшая ткань начала доставлять сильный дискомфорт, захотелось от неё избавиться.

Рома был обнажен.

- Упрись руками о стену. И не смей их убирать.

Если спросить Виту позже, почему она подчинилась, она не сможет дать вразумительный ответ.

Сработали женские инстинкты?

Или в голосе Романа звучало настолько оглушающее возбуждение, страсть, желание ей обладать, что невозможно было противиться? Главное – и не было желания.

Руками в стену… Хорошо… хорошо…

Она всё же зажмурилась, когда расставляла руки.

Сердце грохотало в груди отчаянно, бешено, так, что, казалось, его слышал и Роман.

И это было только начало…

Потому что бедное сердце скатилось куда-то в область живота. Рома опустился на корточки и его губы коснулись её ягодиц. Прикусили кожу, потянули, сжали. Вита сильнее зажмурила глаза. Зато воображение работало на полную силу, и перед её внутренним взором предстала картина обнаженного Романа, прикасающегося к её ягодицам.

Это было пошло.

Это было возбуждающе.

Это было прекрасно.

К губам и зубам он присоединил пальцы. Они раздвинули влажные складочки и скользнули внутрь, вызывая у Виты ещё более сильную ответную реакцию. Ни боли, ни страха не было. Лишь потребность в нем. Внутри. В себе. Вита уперлась лбом в кафель.

Что с ней делали руки и губы Ромы… Проникали, ласкали, трогали. Заставляли её теряться, забывать, кто она такая. Лишь бы дальше давал ей то, что требовало тело.

Его пальцы растягивали, подготавливали, неспешно проникали. Выходили, задевали клитор, играли с ним. Надавливали, чтобы сразу же внутрь, туда, где тепло и влажно. Вита увлажнялась всё сильнее. Она даже слышала постыдно-хлюпающие звуки, от которых краснела. И снова сразу же терялась в вихре возбуждения, что не давал возможности перевести дыхание.

Её рука соскользнула по кафелю, Вита немного покачнулась, просела, и сразу же услышала хриплое:

- Руку на место, девочка.

Чертов садист!

Вита не могла не послушаться. Тело превратилось в пластилин, муж - в мастера, что играл и лепил по своему усмотрению. Ещё мгновение, и она будет сама подмахивать бедрами, намекая, нет, прося большего. Вита прикусила нижнюю губу.

Когда между бедер образовалась пустота, пропали пальцы и губы, она захныкала. Как же так… Нет…

Поверх её ладоней легли его. Вита притихла. На мгновение все звуки словно растворились в пространстве, и само пространство вокруг начало восприниматься иначе, через призму сладостной неги. Кожа стала нереально чувствительной, все рецепторы обострились, между ног пекло.

А на уровне глаз ЕГО руки.