Без выбора

Вита кое-как справлялась с поставленной задачей.

- У тебя совершенно нет опыта в расстегивании рубашек, - она даже не заметила, как голос мужа приобрел более мягкие нотки, из него исчезла жесткость и злость.

Вита, оторвавшись от своего нелегкого занятия, посмотрела в лицо мужчины. Соизволил открыть глаза, надо же. Гад! Пострадавший, но всё же гад.

- А откуда он у меня возьмется? – она не удержалась от колкости в ответ. Лучше обмениваться ими, чем тонуть в затянувшемся, давящем на плечи молчании. – До тебя у меня никого не было, сам знаешь. Ты же ко мне приходишь уже полуголый. Поэтому-таки да, опыта нет.

- Вот и тренируйся тогда… ууух…

Сдавленный стон заставил Виту снова посмотреть сначала на искаженное болью лицо мужа, а потом быстро устремить взгляд на то, что скрывала рубашка.

Пришёл черед Виты охать.

Даже она, что никогда не видела мужских драк, если только по телевизору, замерла от ужаса. Гематомы – это одно. К ним она была готова. Но они не вызвали бы столько крови.

А вот порезы…

- Рома, Господи, тебя… резали? – других слов не нашлось.

Дрожа всем телом, Вита развела полы рубашки дальше, вытаскивая её из брюк. На груди, почти рядом с соском, над ребрами, две кровавые полоски сбоку и одна на животе. Тонкие надрезы. Их обработали, но некоторые продолжали кровить.

Муж молчал.

Вита шумно сглотнула и снова посмотрела ему в лицо.

Рома смотрел на неё. Пристально, чуть прищурившись.

- Рома, ответь мне, пожалуйста.

- Мы дрались, - с явной неохотой произнес он. – На ножах.

Вита покачнулась, благо вовремя успела выставить одну руку вперед, упереться ей в спинку дивана, иначе упала бы прямо на пораненную грудь Ромы.

В её голове не могло уместиться услышанное.

Драться на ножах…

- Вита, ты чего… Эй, девочка… Тебе плохо? Вита, что болит? Где?"

"Вопросы посыпались один за другим. Вита лишь успела качнуть головой.

- Всё хорошо, ты… нет-нет, не вставай… подожди, я сейчас раны обработаю…

- Их обработали.

- Но они кровоточат. Может, их… зашить надо?

- Нет. Стянутся. Они поверхностные. Перекись и пластырь творят чудеса.

Виту затошнило, но не от вида крови, а от осознания того, что происходило в жизни Ромы несколькими часами ранее.

Он мог пострадать куда как сильнее.

Господи, его могли убить!

Предположение оказалось настолько шокирующим, обескураживающим, выбивающим почву из-под ног, что мир сдвинулся, сместился. Как? Вита не знала. Не имело значения. Зато она отчетливо поняла, что не может потерять Романа.

Нет-нет. Она мысленно оговорилась! Не так подумала. Не она не может потерять Романа, а…

Ой, да какая разница!

Ей нужен пластырь. И перекись. Так сказал Рома.

Со своей амбивалентностью она разберется потом.

Наверное…

Вита больше ничего не спрашивала. Ей необходимо несколько минут тишины.