Двери во Тьме

 – Где уголь на баржи грузили?

– Он самый.

– А на хрена нам он?

– Пароходик один надо поискать, «Карась» называется. – И, глянув на меня, Иван добавил: – С этого момента вам надо вспомнить про подписки, потому что это секретная информация.

Мы с Федькой переглянулись.

– Вань, а чего в этом «Карасе» такого? И с чего он должен там быть?

– Сначала на второй вопрос отвечу: не должен, – сказал Иван, поднимаясь из-за стола и втыкая кипятильник в розетку. – Но может быть. То, что в Красношахтинске ни мародеров, ни разведки до сих пор не было, – ни для кого не секрет, так?

– Мы были, – чуток погордился Федька.

– Мы – да, мы – были, – подтвердил Иван. – Но на нас список посетителей вроде как и исчерпан. А там довольно большая стоянка судов, среди которых вполне может оказаться нужное.

– А что с ним не так? – попробовал я вытащить из Ивана больше.

– Пропал этот «Карась». Вместе со всем экипажем пропал.

– И че? – продолжил тянуть из Ивана слова Федька."

"– Это давняя история, – сказал Иван, наблюдая, как пузырьки срываются с нагревающегося кипятильника, опущенного в банку с водой. – Хозяин судна, Серых его фамилия, раньше у нас работал, в научном департаменте. Был у Милославского чуть не правой рукой.

Мы опять переглянулись, пока Иван в другую сторону смотрит.

– …Однажды объявил, что не верит в успех работы департамента, плюнул, топнул, хлопнул дверью и подался в торговцы, прихватив в одной из экспедиций самоходную баржу. Милославский побурчал, все поудивлялись, да и забыли о нем. Плюнул человек на науку – имеет право. Тем более что торговля у него пошла, по слухам, деньги водились – в общем, обжился человек в местных условиях и больше ничего не хотел. Здесь это нормальное явление, вы вон тоже… как веники шустрые.

– И что? – уже я подтолкнул Ивана к продолжению вместо чтения нотаций.

– А то, что Серых, похоже, науку вовсе и не бросил. Точнее – ту ее часть, которая искала отсюда выход. А баржу свою чуть ли не в плавучую исследовательскую станцию превратил. Но когда такие слухи пошли – баржа пропала. Вот, в сущности, и все.

– Что мы там найдем? – уточнил я, поднимаясь из-за стола и вынимая из шкафа свою персональную кружку.

– Серых был ученым, настоящим. – Иван начал обматывать тряпкой горлышко банки, вода в которой закипела. – И всегда вел записи, подробнейшие. Вот эти самые записи неплохо было бы и найти.

Тут Иван речь прервал и приступил к ритуалу разлития чая. Мы терпеливо ждали продолжения речи, но он ничего путного уже не сказал.

– В общем, вот и все, что известно. Баржу ищем, давно и везде, но в те края не совались. Надо сунуться.

– А что так время странно выбрали? – спросил я, отходя с кружкой к подоконнику.