Двойник короля 13

Ситуация становилась всё более абсурдной и неконтролируемой. Нужно что-то решать, причём быстро.

— Тихо! — вмешался я, повысив голос.

Мой окрик заставил обоих умолкнуть. Тело рыженького замерло, а источник стабилизировался. Обе части ядра сияли с одинаковой интенсивностью, словно заключив временное перемирие.

Что тут сказать? Могу лишь развести руками. Вышло как вышло. Ситуация далека от идеальной, но сейчас просто нет времени исправлять её, у нас слишком много других проблем. Да и, признаться честно, я в душе не предполагаю, что делать.

— Как же тебе повезло, рыжее ты недоразумение! — хмыкнул старик, снова перехватывая контроль. — Сначала спасли, когда ты чуть рассудка не лишился, а меня подчинили. Потом идиот решил из-за тёлки блеснуть, вот только не понятно, чем? Тупостью? Желанием сдохнуть? Она же страшная, как семь подвалов. Выпендрился? Сам чуть не сдох и меня за собой потянул. Тебя, урода неблагодарного, вернули, а ты тут слёзы льёшь?"

"Его слова были жёсткими, но в них проскальзывала странная забота. Дядя Стёпа злился не только из-за собственного положения, но и из-за глупости Лампы, который едва не угробил их обоих.

— Не говорите так о Евдокии. Она хорошая, добрая и любит меня, — хныкал Лампа, вновь перехватывая контроль. — Она в меня верит.

Девушка, из-за которой всё это началось, сама того не зная, стала причиной слияния двух душ, превращения Лампы и дяди Стёпы в странного двойственного монстра.

Вообще, было даже забавно наблюдать за этим театром двух актёров в одном теле, но в данный момент я думал о том, что мне теперь с ними делать. И без того проблем выше крыши, а тут ещё эти двое со своими разборками.

— Старик, ваши сознания переплелись? — спросил, переходя к сути проблемы.

— Да! — поморщился мужик, и лицо рыженького сложилось в гримасу отвращения. — Знал бы ты, что у него там в голове… Фигня полная.

Дядя Стёпа сделал неопределённый жест рукой, словно пытаясь объяснить невыразимое. По его тону я понял, что мысленный мир Лампы оказался для алхимика неприятным сюрпризом.

Плохо… Очень плохо. Из пространственного кольца появился кинжал — тонкое лезвие блеснуло в свете, падающем из окна. Проклятие, снова придётся себя калечить!

Пока они спорили, я схватил руку рыженького и пырнул себя ножом. Кровь тут же выступила на рубашке, а боль прострелила всё тело. Оба заткнулись мгновенно. А потом началось представление. Тело рыженького тут же скрутило, словно невидимые руки выворачивали каждый сустав. Клятва крови вступила в силу: тот, кто нанёс мне рану, должен был расплатиться.

— А-а-а-а! — закричал Лампа, его голос взлетел до невозможных высот.

— Какого хрена, Магинский? — подключился алхимик, и тон сменился на низкий рык.

Боль была единственным языком, который понимали оба.