Ее последний вздох

В колледж ни одна из нас не поступила. После школы я стала работать секретарем, Бет пошла счетоводом на склад. Мы по-прежнему бывали в разных компаниях, почти каждый вечер.

Ее слова подтвердили подозрения начальника Бет Стинсон.

– В те годы для людей вашего возраста в этом не было ничего необычного, – сказал Дэн.

Бингам сделала еще глоток и глубокий вдох.

– Однажды вечером мы здорово напились и накурились, и вдруг ни с того ни с сего Бет говорит: «А пошли в стрип-клуб».

Дэну показалось, будто камень угодил ему под дых."

"– Сначала я подумала, что она шутит, – сказала Бингам, – но оказалось, что нет.

Она говорила всерьез. Был тогда один клуб, только что открылся, на Шорлайн, все кругом только о нем и говорили. Даже в газетах о нем писали и в новостях показывали. Туда Бет меня и звала. Я сначала говорю: ты очумела, что ли? А она мне – да мы же просто так пойдем, посмотрим, и все, что такого-то? Так что под конец я согласилась: а, ладно, пошли. И мы пошли. Сели в кабину сзади, а когда мимо проходили женщины, Бет задавала им всякие вопросы, типа, сколько они получают да много ли работают. Некоторые из них делали по паре сотен баксов за ночь – а в выходные и того больше. Уж куда больше, чем мы с ней. В те времена минимальная зарплата была вообще гроши. Одна из танцовщиц оглядела нас внимательно и говорит: вам бы тоже танцевать. С вашими-то фигурками деньжищ заработаете немерено. Мужчины определенно предпочитают девушек с хорошими внешними данными. Про Бет это можно было сказать смело. Про меня – не очень.

Дэн лихорадочно припоминал все, что слышал о Бет от ее начальника, от Уэйна Герхардта, и сопоставлял это с тем, что читал в досье.

Так, начальник Стинсон говорил, что она выходила на работу с понедельника по пятницу. Уэйн Герхардт сказал, что был в доме Стинсон в субботу и что она специально выгнала свою машину на улицу, чтобы потом по-быстрому уехать на работу.

– Бет позвонила мне на следующий день, поболтать о том, что сказала та танцовщица, ну что мы могли бы зарабатывать хорошие деньги, – продолжала Бингам. – Она хотела пойти поговорить с менеджером. У меня и мыслей таких не было, но Бет умела убеждать, когда хотела. Оказывается, она все уже продумала.

Она сказала, что танцевать можно и под выдуманными именами и что многие танцовщицы надевают парики. Еще она сказала, что никто из тех, кто нас знает, в такое место все равно не пойдет. В конце концов я согласилась пойти с ней туда – просто так, чтобы она перестала болтать об этом, – но только для поддержки, пока она будет говорить с менеджером. На следующий день мы и пошли. По-моему, это была суббота. Помню, что мы выкурили косячок в машине Бет, а уж потом вышли. Собеседование было коротким.