Ее последний вздох

Обычно дождь ему не мешал, но сегодня он ухитрился найти какие-то щелки в его защитном костюме, и теперь он чувствовал, как влажная рубаха липнет к спине, а в ботинки просачивается сырость, та самая фирменная сырость северо-западного побережья, от которой у него всегда ныли кости. Он подозревал, что из-за убийства Анжелы Шрайбер Трейси поздно придет сегодня домой. Ее расписание варьировалось в зависимости от того, была она в тот день дежурным детективом или нет. Если случалось убийство, то она могла работать вообще с утра до вечера. А иногда и с вечера до утра.

"

"Он знал, что рискует не застать ее дома, придя к ней в тот день, когда она занималась расследованием убийства, однако желание увидеть ее по-настоящему было слишком сильно, фотографии уже не удовлетворяли. Потребность быть рядом с ней, вновь почувствовать ее присутствие и ту связь между ними, которую он впервые ощутил, когда увидел ее по телевизору в репортаже с места убийства Николь Хансен, была непреодолима. И хотя тогда он видел ее только на экране, а не вживую, то первое ощущение не было похоже ни на что испытанное им в жизни. Любовь с первого взгляда.

Да и как можно было не влюбиться? Трейси была высокой, светловолосой и красивой. Он начал преследовать ее всякий раз, когда она покидала свою квартиру на Кэпитол-хилл. Однажды даже сел за соседний столик в кафе, но заговорить с ней так и не смог. И все же, чем лучше он ее узнавал, тем яснее понимал, что его влечет к ней не только физически. Между ними явно существовало духовное родство. Он задавался вопросом, не она ли та самая половинка, с которой ему суждено прожить жизнь. И отвечал на него – да, это она.

Когда она уехала в Седар Гроув, ему показалось, что в его жизни открылась зияющая дыра, ему было так неудобно жить, как будто он потерял руку или ногу.

Без нее он ощущал себя только половиной человека. Чтобы быть целым, ему необходимо было быть рядом с ней. Не все время, конечно – ведь у него работа и семья, – но иногда ему удавалось вырваться к ней на денек-другой. Однажды он даже сидел в суде, где проходило слушание по делу Эдмунда Хауса. Там-то он и сфотографировал ее несколько раз. Но особенно ему нравился тот снимок, где она стояла на крыльце ветеринарной клиники в Пайн Флэт. Ему удалось снять ее лицо крупным планом. Изумительный получился кадр, прямо дух захватывает. От холода щеки у нее раскраснелись, что придавало ей юный, почти девический вид. Снежинки кружили вокруг ее лица, а глаза, ослепительно-синие, казалось, были устремлены прямо на него. Сила ее взгляда была такова, что он даже опустил тогда камеру и тоже стал смотреть на нее. Вот такая у нее была над ним власть. Потом он понял, что она разглядывает вовсе не его, а его автомобиль.