Его маленький чертёнок

Няня, разобиженная на весь свет, получила чек и ушла, а Карина пошла пить сердечные капли. За поведение моей егозы перепало всему офису.

– То есть три месяца нравилась, а тут что-то резко поменялось?

– Не кличи на меня, – надула губы дочурка. А у меня в сердце совесть кольнула. От вида этой искренней детской обиды на кукольном личике перевернулось все к чертям. Я сжал челюсти от злости на самого себя и вздохнул. Мелкая манипуляторша!

Да, внешность у моего ребенка была ангельская. И все, кто ее не знал, по ошибке принимали это чадо за настоящее чудо. Вот только в реальности чудом она не была, а вот “чудить”-то она как раз умела! Так, что у людей со слабой психикой волосы на голове дыбом вставали.

Уж не знаю, что это: отсутствие матери, которая оказалась той еще кукушкой, или мое постоянное отсутствие из-за работы – но характер у Доминики был тем еще подарком."

"– Я не кричу на тебя, малышка, – сказал я, присаживаясь на корточки напротив разобиженного ребенка, – я просто пытаюсь тебе объяснить, что хорошие девочки так себя не ведут.

– Значит, я буду плохой девочкой! – буркнула дочь, еще больше насупившись. И махнула головой, складывая свои ручонки на груди.

Хвостики снова забавно подскочили.

– Не пыхти.

– Я не пыхчу. Я дуюся! – резонно заметила дочь.

– И не дуйся. Ты же знаешь, что это плохо быть плохой девочкой.

Да уж, Нагорный, ты просто мастер по части воспитания детей. Браво.

– Почему? – захлопала в удивлении ресничками Ника.

– Что почему?

– Почему плохо быть плохой? Это же так скучно, быть холошей! – сморщила носик Ника. – Холошим девочкам низя бегать и дулачиться, низя лазать по делевьям и есть сладкую вату. Я не хочу быть холошей девочкой!

Господи, моя дочь иногда даже меня удивляет своей разумностью.

– И ничего не скучно, Доминика. Хороших девочек все хвалят и любят. А плохих девочек никто не любит и с ними никто не дружит, кнопка.

– Совсем-совсем никто?

– Ну…

– И даже ты меня любить не будешь, если я буду плохой девочкой, да? – полюбопытствовала дочь, а в уголках ясных зеленых глаз выступили слезы. Губка задрожала, и послышался громкий “шмыг” носом. Видимо, очень сложно сделать выбор между любовью папы и любовью к “плохому”.

– Ника, – вздохнул я, сгребая дочь в охапку и крепко к себе прижимая.

– Конечно, я буду тебя любить, но ты бы очень мне помогла, если бы перестала так себя вести. Или хотя бы попыталась.

Вот так. Эта маленькая женщина с завидной регулярностью могла крутить мной так, как ей того пожелается. Многие мои бывшие пассии искренне бы Доминике позавидовал. Она единственная в моей жизни женщина, которой прощается абсолютно все. Сходит с рук если не каждая проказа, то процентов девяносто точно. И главное головой то понимал, что разбаловал своим безволием. Но черт!

Не умею я на нее злиться.