Его маленький чертёнок

"

"Да, откровенно говоря, два часа спустя мне уже было плевать! Я готов был сорваться и лететь экономом или вообще на гребаном воздушном шаре, если он будет реактивным и быстрее доставит меня в страну!

Я переживал. Сейчас я всерьез начинал переживать за Анфису и мысленно умолять ее не творить глупости. Держать свой дерзкий язычок за зубами рядом с этим вспыльчивым моральным уродом и ни в коем случае не подписывать ничего! Она должна знать, понимать, чувствовать, что я ее не брошу. Не оставлю. Всеми правдами и неправдами выцарапаю из лап ее тирана отца. Благо, как ее законный муж имею на это все основания!

А еще я хотел мести.

Я жаждал просто убивать, и чем дальше и дольше без своей Анфисы – тем яростней и изощренней. Мозги были уже просто набекрень, а изнутри подгорало. Я ненавижу, когда трогают мое! Мою дочь, мать, отца, мою любимую женщину. Я превращаюсь в неконтролируемого монстра, напрочь теряя холодный рассудок. Ради них и за них я готов был вытворять любые, даже самые невероятные безумства. Я готов был рвать и метать. Разносить всех и вся  и идти я намерен был до самого конца!

Кстати говоря, пока решался вопрос со взлетом, временное сплочение матери с отцом помогло нам разузнать фамилии мелких акционеров с фирмы Графа.

И чтобы не терять времени даром, копнув чуть глубже, мы с Бурменцевым узнали имена тех, у кого имеется внушительное “досье” на Олега, со всего его подноготной и полным списком его грязных делишек на фирме. Разузнали все: явки, справки и пароли, которые и пустили в ход, потребовав, чтобы на Графа выписали немедленное постановление на арест. Запустили судебное разбирательство и взяли его под стражу до выяснения всех обстоятельств.

И только через три часа после похищения, когда я, подхватив дочь и кое-какие вещи, наскоро брошенные в дорожную сумку, оказался в салоне частного самолета, который готовился ко взлету, мой адвокат позвонил и сообщил радостную новость, которая окрыляла и обещала чуть менее нервный перелет.

Всего два слова. А я был готов возликовать. Понимая, что это животное даже не покинет аэропорт. А значит, Фиса в относительной безопасности и ей только надо дождаться нашего с Никой прилета.

Я выдохнул. Впервые за четыре часа, в общей сложности,  тотального напряжения и ожидания.

– Папочка, ты ласстлоен? – заползла ко мне на колени Ника, обхватывая ладошками щеки. – Тозе скусяешь по Фисе, да?

Расстроен? Нет, малышка, папочка на грани эмоционального взрыва с сердечным приступом. Скучаю ли? Словами это не описать, по взгляду вижу, мелочь моя шустрая и так все понимает.

– Не расстроен, просто переживаю, принцесса, – обнял и поцеловал щечку дочурки. – Скоро мы будем дома.

– Фиса будет ждать нас?

– Будет. Обязательно будет!

Ника единственная, кого я просто не смог не взять с собой.