Жених есть, совести - нет!

И опять удар… Уже в самом финале, когда я готов был упасть и целовать камни тренировочной площадки, а мой противник немного утомился, я смог задать ещё один волновавший меня вопрос:

— Родители Илиены. Как они погибли?

— Не могу ответить, — Эртрай посмурнел. — Более того, у меня нет подтверждений их гибели. Официально признаны мёртвыми, а по факту — пропали в одной из экспедиций.

— Экспедиций?

— Они исследовали Мёртвые земли.

Уф…

Это были эмоции и, возможно, не самые адекватные, но я мысленно пообещал — сделаю всё, чтобы разобраться в этой истории. Я найду способ. И да, Эртрай прав, Илиена заслуживает того, чтобы быть счастливой. А ещё — она такая же сумасшедшая как я.

Такая же! Я плевался, слыша по истинность, но мы идеальная пара. И я сделаю всё, абсолютно всё, чтобы доказать леди свою любовь.

Невзирая на то, что после «поединка» с лордом на мне не осталось живого места, я был счастлив. Пребывал в благостном расположении духа, но ровно до тех пор, пока меня не лишили… пирожков.

Эртрай — да будь он всё-таки проклят! — забрал всё.

Разламывая телепортационный кристалл, высокий лорд забрал все три противня, испечённые Илиеной. Я, Норг с Хазлером и ректор провожали его голодными, ненавидящими взглядами. Только Илиена смеялась, едва не держалась за живот.

И ох уж этот живот… Провести по нему языком хотелось даже больше, чем закинуться приготовленной с применением таланта выпечкой. Аж в глазах темнело — но я держался.

Ничего. Всего несколько месяцев, я закончу академию, и мы уедем в поместье. Я ведь везучий? Значит насчёт службы и того, чтобы она проходила в адекватном для женатого человека режиме, я как-нибудь договорюсь.

Эпилог

Илиена

Я рассказала Лексу про духа и обо всём, что случилось в «убежище». Жених слушал внимательно, но радости от этого рассказа, ясное дело, не испытал.

Зато не рычал! А едва я договорила, принялся целовать. Я же…

Шок отпустил, и теперь, вспоминая произошедшее, неудержимо хотелось хихикать. Понятно, что наш случай не останется в тайне, но очень надеюсь, что имя невольной открывательницы нового метода борьбы с подселённым духом в историю не войдёт.

Вот не войдёт и всё!

Ещё я высказала жениху своё недоумение касательно реакции ректора и магистров на моего дядю. Тот факт, что суровые преподаватели академии Торна безропотно подчинились его требованию покинуть кабинет, удивлял.

Впрочем, не настолько сильно, чтобы устраивать Лексу допрос.

Я просто спросила, услышала в ответ что-то невнятное и махнула рукой — позже разберусь, это не критично. Куда менее важно, чем испорченные в порыве сражения пирожные. Ведь кое-кто искренне старался загладить этим жестом вину!

И пусть я не люблю сладкое, но о пирожных грустила громко.