Эпоха мёртвых. Прорыв

– Нам надо проехать на ту сторону реки с машинами, – сказал я. – Три машины, одна из них с прицепом.

– А там нет ничего, – вроде как удивился он. – Даже людей. Люди ушли, кто хотел – все давно перебрались на эту сторону. Есть наши люди в порту, разумеется, есть еще отряд у складов Росрезерва. А больше никого, одни мертвецы. Зачем вам?

– Нам надо дальше, в область. Задание у нас, – ответил я.

– Задание… – хмыкнул тот иронично. – У них задание, едрить твою. А мы даже не знаем, есть ли сейчас нормальный проезд в ту сторону. Перебраться не проблема, у нас паромы есть для таких случаев и с той стороны опорные пункты у пристаней.

Но что там дальше… дикие земли. Ни связи ни с кем оттуда, ни люди уже не приходят. Мы даже планировали взорвать дома с той стороны в некоторых местах, чтобы улицы завалило. На подходах к нашим объектам.

– Все коммуникации по реке планируете? – спросил Белявский.

– Конечно, как же еще? – удивился замначальника порта. – Дороги опасны, а по Волге плыть – благодать. Половина России доступна. Мы даже планируем на следующей неделе целые экспедиции, вверх и вниз. Посмотрим, что в других городах делается, может быть, связь установим.

– А плотина ГЭС у кого сейчас? – поинтересовался я.

– У «кремлевских», – лаконично ответил Харламов. – И Заволжье.

– О Горьком-16 вы что-то слышали? – влез в разговор Леха."

"– О «Шешнашке»? Вот вы куда намылились… – задумчиво кивнул Харламов. – Нет, не слышали мы о «Шешнашке» ничего. Хорошего в смысле. Слышали то, что все тамошние зоны разбежались и что там банд больше, чем людей. Люди оттуда бежали, раньше к Бору выходили часто, наши их переправляли или в порту селили.

Такое рассказывают, что волосы дыбом. Если эти банды объединятся и сюда попрут, хуже Батыева нашествия будет. Про сам Горький-16 ничего не слышал, но вокруг – бардак и тихий ужас, лучше не соваться. Погибнете ни за грош.

Признаться, Харламов меня не то чтобы озадачил, я такого ожидал, а скорее укрепил в моих подозрениях, что выполнение воли покойного шефа – самое неудачное решение в моей жизни. Ладно еще вывоз материала для исследования, это понятно, но предполагавшаяся доставка его семьи – нонсенс. Хорошо, что этот вопрос решен.

Это с позиции гражданской наивности Дегтярева Горький-16 виделся ему эдаким несокрушимым утесом в бушующем море. Раз все такое закрытое и секретное, то там все будут в безопасности.

Ну а что мне теперь прикажешь делать? Может, бросить все к черту, повернуть обратно? Ведь устраивается новая жизнь, люди научились справляться с обстоятельствами. За каким дьяволом мне надо лезть в мясорубку и тащить туда друзей, свою девушку, наконец? Предсмертная воля свята, конечно, но тоже… в меру, всему есть предел.