Эпоха мёртвых. Прорыв

По Каспию хожу, на катере, зачем там вообще штурмана, не знаешь?

– Без понятия.

– И я тоже.

Голос у Большакова был как из бочки, под стать внешности – широкому, почти квадратному лицу со сросшимися на переносице черными бровями и плечам, шириной почти равными росту.

– Мне сказали, ты собираешься дальше, в сторону Вятки, отсюда идти?

– Собираюсь.

– Это на хрена, прости господи? Там звиздец всему настал, одни банды. Деревни под корень вырезаны, кошмар что творится. Я три дня на Бору просидел, мы беженцев принимали с той стороны постоянно. Так они такое рассказывают – волосы дыбом стоят, и не только на голове.

"

"– А где эти беженцы сейчас?

– Ну как ты думаешь? Здесь, конечно, куда им еще деваться? А у нас людей не хватает на все работы. Поставили на лопаты – и вперед, крепить оборону.

– А собрать информацию о том, что там делается, кто-то удосужился?

– Естественно. Начальник разведки.

– Итить твою! – Я аж вилку отложил в сердцах. – Я тут пытаюсь выяснить, что там меня ждет, у вас вся информация есть, но сказать об этом западло.

– Ты не горячись давай. Я здесь начальник разведки, по пути тебе расскажу, что узнать удалось.

В одной машине поедем.

Александр Бурко

17 мая, вторник, утро

С утра Бурко решил навестить «корпус Домбровского». Николай после переселения в Центр взял бразды правления над всей местной наукой, включая и главное направление действия – вирусологию и фармацевтику. Пусть он в этом и не специалист, у него помощники толковые, зато человек верный и надежный, да и вообще в науке давно, пусть и в другой ее отрасли.

В кабинете он Николая не застал, тот, со слов секретарши, такой молодой и томной, что сразу начинаешь плохо думать о ее шефе, ушел в виварий.

Она предложила его вызвать, но Бурко отказался и направился туда сам, решив полюбопытствовать, чем же его друг детства занят.

Николай, как всегда неряшливый и растрепанный, сидел за столом в компании еще двух человек в лабораторных халатах и через заляпанное кровью и слизью толстое стекло наблюдал, как здоровая «зомбо-собака», явно уже крепко «подморфировавшая», грызет труп собаки обычной, больше уже похожий на груду промокшей в крови пакли, чем на тушу.

– Видал? – спросил Домбровский, протягивая руку.

 – Сначала башку прокусила, тварь такая, и только потом жрать начала.

– Прокусила? – удивился Бурко.

– Ага, именно, – подтвердил Николай. – У нее конструкция челюстей такая хитрая теперь, что может у другой псины череп как в тиски зажать. Я даже начинаю подозревать, что «шестерка» эта самая – какой-то наноробот вирусного размера, с заложенной в него программой трансформаций. Очень уже все хитро и мудро.

– Вот как… – поразился Бурко.

– Диск хочешь посмотреть на досуге? Мы тут много интересного наснимали.