Эпоха мёртвых. Прорыв

Им только оседать где-то в глуши, обзаводиться своим «княжеством» и не лезть на рожон. Но эти края уже поделены, куда еще можно податься?

Докурив до половины, он со злостью втоптал очередную сигарету в дерн и сразу же полез за следующей, хоть на нее уже смотреть противно было, а в горло как битого стекла натолкали.

– Петраков подъедет минут через тридцать, – доложил радист, высунувшись из КШМ.

Еременко кивнул, показал рукой, мол, «работай дальше», и уставился в пространство, сложив руки на груди. Что делать? Вот что, а? Кто бы подсказал? Примешь неверное решение – и остаток жизни будешь локти кусать.

Да и сколько той жизни останется? Тоже вопрос вопросов. Тридцать минут на размышления. Полчаса.

Виталий Пилецкий, Пиля

27 мая, пятница, ночь

На спуск в канализацию выстроилась очередь. Сам Пилецкий вовсе не рвался спускаться в плохо пахнущее темное нутро тоннелей, поэтому с удивлением смотрел на чуть ли не толкающихся боками уголовников. То ли жажда мщения за своих убитых их подгоняла, то ли охотничий азарт, но они один за другим лезли в темный колодец, бетон вокруг которого был щедро залит кровью.

Чья кровь – сомнений не было: два посеченных осколками трупа лежали у стены, и к ним от самого люка тянулись кровавые размазанные следы. Виталий справедливо предположил, что если противнику хватило ума поставить растяжку на люке, то что им может помешать ставить новые растяжки в темноте канализационных тоннелей? Или другую гадость придумать?

По суете, крикам и бестолковому бросанию гранат в колодец Пилецкий заключил, что бандитам и в канализации успело достаться. Чей-то дикий крик доносился снизу до тех пор, пока туда не полетели гранаты.

После взрывов наступила тишина. Какой-то здоровенный парняга в разфузке на голое тело с пулеметом ПК в руках спустился вниз, и из колодца донеслись звуки длинных очередей. Пилецкий понял, что тот просто совал пулемет в тоннель и нажимал на спуск, надеясь поразить или отогнать противника. Затем вся «очередь» бандитов снова полезла вниз.

К его удивлению, четверо «спецов» в тоннель не лезли, а о чем-то тихо переговаривались, стоя в стороне, «уступив очередь» суетящимся уголовникам.

И когда очередь дошла до «уродов», старший из них показал рукой всем понятный и доходчивый жест: «Стоп!»

У Виталия камень с души свалился. Он был готов на что угодно, лишь бы не лезть туда. Он и темноты боялся, и стесненных пространств, и мертвяков, и чего угодно. Рядом с ним издал вздох облегчения Бегемот, который тоже не рвался в бой.

Тем временем «спецы» отозвали в сторонку одного из уголовников, худого лысого мужика с синими от наколок кистями рук, и Клешню – их старшего.