Возвышение Меркурия. Книга 10

Мне пришлось найти работу не в самом хорошем месте.

Неожиданно улыбнувшись, посмотрела на патриция.

— Зато потом повезло встретить там настолько прекрасного мужчину.

Оболенский с довольством улыбнулся, подкручивая усы. А я обвёл выразительным взглядом фасад дома с аккуратной лужайкой и рядами кустарника перед ним.

— Разве родители вам не помогали? Ради чего идти работать в подобное место, если у вас есть дом и любящая семья?"

"Дева перевела на меня взгляд и неожиданно нахмурилась, а кожа на лбу сошлась морщинами. В глазах же появилось вполне искреннее недоумение. Да и отец посмотрел на дочь с неожиданным вопросом и некоторой скорбью в глазах. Зато начала говорить встрепенувшаяся мать.

— У нас тогда были сложные отношения в семье. Но вы уж простите, граф — это наше личное дело.

Ратибор с укоризной глянул на меня, явно не одобряя тона и смысла вопросов. Я же придал лицу извиняющийся вид и, снова посмотрев на деву, поинтересовался.

— Прошу простить меня, пани. Иногда не могу удержаться от дурацких вопросов. Может быть тогда расскажете о вашем детстве? Мне крайне любопытно, как среди множества полевых цветов выросла настолько прекрасная роза.

Формулировка была не самой удачной, но мне требовалось хотя бы какое-то обоснование для интереса к этой теме. Собственно, основной задачей было обозначить вопрос и оценить реакцию. Потому как я сомневался, что услышу от неё хоть какой-то внятный ответ.

Так и произошло — стоило смертной задумчиво свести брови вместе, придумывая, что именно ответить, как снова вклинилась её мать.

— Вы слишком напираете на нашу девочку, пан. Вы же видите, она смущается. Давайте лучше поговорим о будущем мальчиков. Поймите, денег мы не просим. Но было бы неплохо, имей дети возможность видеться с отцом.

Тот из двойняшек, что выглядел более тощим, внезапно засеменил к Оболенскому, вытягивая ручонки. Умилившийся князь подхватил ребёнка, усадив себе на колени. Я же отпил ещё чаю и, посмотрев на эту идеалистическую картину, заметил.

— Не советовал бы брать его на руки, Ваше Сиятельство.

Оболенский непонимающе моргнул и возмущённо поинтересовался.

— Это ещё почему? Вон посмотрите, как за усы дёргает. Признал папку-то.

Дева умильно наблюдала за ребёнком, её отец меланхолично вгрызался в бублик, а вот мать вопросительно смотрела на меня, тоже ожидая ответа.

— Понимаете, князь, бывает такое, что с виду перед вами милейшее создание, которое кажется абсолютно безобидным. Но внутри него плещется тьма, способная поглотить вашу душу.

Кавалергард помолчал, переваривая мои слова. Впился напряжённым взглядом в лицо сразу захныкавшего сына. И через секунду с лёгким раздражением заявил.

— Прямо скажу вам, граф — юмор, это не ваше.