Эрагон. Книги 1-4

Эрагон пожал плечами, забыв, что она его видеть не может, и мысленно ответил:

«Понятия не имею, почему она его так назвала. Да и кто может знать, что и почему делает или говорит Анжела?»

Наконец Гримрр добрался до Насуады, спокойно вос­седавшей на троне, и слегка поклонился ей, демонстри­руя этим дерзким полупоклоном не только чрезвычай­ную самоуверенность, но и явную спесь, свойственную, пожалуй, только кошкам, драконам и некоторым знат­ным дамам.

— Госпожа Насуада, — сказал Гримрр в качестве при­ветствия. Голос у него оказался на удивление глубоким и низким, куда более похожим па хриплое рычание дико­го кота, хотя его внешний вид, более всего напоминавший юношу, даже мальчика, предполагал, что он заговорит пронзительным дискантом или тенором.

Насуада также поклонилась довольно небрежно и ответила:

— Король Полулапа, мы очень рады видеть вас среди варденов — и лично вас, и других представителей вашего народа. Я сразу же должна извиниться за отсутствие здесь нашего общего союзника, короля Сурды Оррина. Он не смог быть здесь и приветствовать вас, как очень того хо­тел, но в данный момент он со своей кавалерией защищает наш западный фланг от значительного контингента им­перских войск.

— Прекрасно вас понимаю, госпожа Насуада, — сказал Гримрр, и острые зубы его блеснули. — Никогда не следует поворачиваться к врагам спиной.

— Да, вы правы… Но все же чему мы обязаны столь не­ожиданным удовольствием видеть вас в нашем кругу, ваше высочество? Коты-оборотни всегда славились привержен­ностью к уединению и всевозможным тайнам и загадкам.

Кроме того, известно их стремление оставаться в стороне от любых конфликтов между народами Алагейзии, особен­но со времен падения ордена Всадников. Можно, пожалуй, даже сказать, что ваш народ в течение последнего столе­тия воспринимается многими скорее как миф, чем как ре­альность. Ответьте же мне, почему вы именно сейчас ре­шили все же явить себя свету?

И Гримрр, кот в человечьем обличье, поднял правую руку и указал на Эрагона кривоватым, похожим на коготь пальцем, украшенным длиннющим острым ногтем.

— Из-за него! — недовольно буркнул, почти прорычал он.

— Один охотник никогда не нападет на другого, пока тот не покажет свою слабину. Гальбаторикс свою слабину показал: он ни за что не станет убивать Эрагона Губите­ля Шейдов или Сапфиру Бьяртскулар. Долго же мы этого ждали! И уж теперь ни за что такой возможности не упу­стим. И Гальбаторикс научится бояться и ненавидеть нас и поймет наконец, сколь велика была его давнишняя ошиб­ка! Поймет, что именно мы участвовали в его разгроме.