Эрагон. Книги 1-4

— Мне очень жаль, что так получилось, — сказала Насуада, и самоцветы на короне Оррина вспыхнули, когда он кивнул ей в знак признательности, — но все же нельзя, как бы тебе ни было больно, позволять своему горю диктовать тебе подобные решения. Нелегко терять друзей и близких, я это хорошо знаю, но ты должен пересилить себя — во имя своего народа.

— Пересилить себя? — насмешливо переспросил Оррин.

— Да, пересилить. Мы должны лучше других владеть собой. С нас и спрашивается больше, чем с других, и мы обязаны быть лучше своих подданных, если хотим дока­зать им, что достойны такой ответственности… Ургалы убили моего отца — помнишь? — но это не помешало мне за­ключить с ними союз, ибо это может помочь варденам.

И я не позволю, чтобы хоть что-то помешало нам достигнуть поставленной цели, как бы больно при этом ни было мне самой. — И Насуада снова показала Оррину свои шрамы.

— Значит, таков твой ответ? Ты отказываешься разры­вать союз с ургалами?

— Да, отказываюсь.

Странно, но Оррин выслушал ее ответ с таким хладно­кровием, что она даже встревожилась.

А он, еще крепче стиснув пальцами край подоконника, вернулся к прежне­му занятию: стал смотреть на раскинувшийся перед ним город. Его изящные длинные пальцы украшали четыре крупных перстня, и на одном из них, с большим аметистом, была выгравирована королевская печать Сурды: украшен­ный ветвистыми рогами олень и побеги омелы, обвива­ющей его ноги, которыми он попирает лютню; напротив оленя виделся силуэт высокой крепостной башни.

— По крайней мере, — сказала Насуада, — мы пока не сталкивались с такими воинами Гальбаторикса, которые благодаря магическим чарам не чувствуют боли.

— А, ты имеешь в виду этих «смеющихся мертвецов»? — кивнул Оррин. Насуада знала, что это прозвище широко распространено среди варденов. — Да, пожалуй. Впрочем, мы и Муртага с Торном пока не видели, и это меня весьма беспокоит.

Некоторое время оба молчали. Потом Насуада сказала:

— Как прошел твой вчерашний опыт? Удачно?

— Я слишком устал, чтобы ставить опыты. Вместо это­го я просто лег спать.

— Ясно…

Они еще немного помолчали, потом, словно по взаим­ному безмолвному согласию, подошли к столу, придвинуто­му к стене и заваленному листами бумаги, керамическими табличками и свитками.

Насуада, взглянув на этот кош­марный натюрморт, только вздохнула. Всего полчаса назад этот стол был пуст и тщательно вытерт ее служанкой.

Она сосредоточилась на лежавшем сверху последнем донесении — общем количестве пленных, которых вардены взяли в течение осады Белатоны; имена наиболее важных особ были выделены красными чернилами.