Эрагон. Книги 1-4

Я ведь не ребенок, не могу все время у матери за юбкой прятаться. Ведь если вдруг снова какой-нибудь шейд объявится, не к ночи будь сказано, так мы ему ничем противостоять не сможем, вот он нам головы-то и поотрывает. А что, запросто!

— А я, кстати, вот что вспомнил, — сказал третий собе­седник. — Вы о лорде Барсте слышали?

— Еще бы! — воскликнул Сверн, а потом сказал: — Гово­рят, он собственное сердце съел.

— Ну и что с того? — насмешливо спросил басовитый.

— Так ведь Барст…

— Что — Барст?

— Ну, Барст, тот самый, у которого поместье неподале­ку от Гилида было…

— А разве не тот, что погнал своих коней прямо в Рамр — просто назло…

— Да, и это тоже.

Он и есть. Так или иначе, а этот Барст велел всем мужчинам в своей деревне идти воевать за Галь­баторикса — ну, в общем, как и все эти лорды, — да только те мужчины взяли и отказалР1сь. А потом решили сами на­пасть на Барста и его солдат.

— Храбрецы! — презрительно сказал басовитый. — Глу­пые люди, хоть и храбрые.

— Но Барст был очень хитер. Оказывается, он заранее вокруг той деревни своих лучников расставил, а уж потом сам туда пошел.

И когда эта заварушка началась, лучники половину мужчин в той деревне перестреляли, а осталь­ных тяжело ранили. Ничего удивительного, конечно. А потом Барст взял их вожака — ну, того, кто всю эту кашу и заварил, — схватил его за шею и прямо руками голову ему напрочь открутил!

— Не может быть!

— Ей-богу, открутил! Точно куренку! А потом и еще хуже: велел всю семью этого человека заживо сжечь.

— У этого Барста, должно быть, силища, как у кулла. Это ж надо — живому человеку голову оторвать!

— Небось тут тоже без какой-то хитрости не обошлось.

— А может, магии? — спросил басовитый.

— Говорят, этот Барст всегда был очень силен. Силен и хитер. Еще совсем молодым он, по слухам, одним ударом кулака разъяренного быка прикончил.

— А по мне, так тут без магии все же не обошлось! — ска­зал басовитый.

— И что тебе в каждом углу маги да волшебники мерещатся?

Басовитый в ответ проворчал нечто невразумитель­ное, и разговор прервался: часовым пора было совершать обход.

В любое другое время этот разговор вполне мог бы встревожить Эрагона, но в данный момент он пребы­вал в состоянии медитации, а потому оставался спо­коен и внешне, и внутренне.

Но все же предпринял не­кое усилие, чтобы запомнить, о чем сплетничали эти вардены, чтобы впоследствии хорошенько над этим поразмыслить."

"Прервав медитацию, он привел свои мысли в порядок и сразу почувствовал себя спокойным и отдохнувшим. От­крыв глаза, он медленно распрямил затекшие ноги и сде­лал небольшую разминку, почти с наслаждением глядя на мирное желтоватое пламя свечи.