Эрагон. Книги 1-4

Однако они не посмели требовать от него более подробных объяснений и, попрощавшись, прервали с ним мысленную связь.

Арья, должно быть, заметила, как изменилось выра­жение его лица, потому что сразу подошла к нему и тихо спросила:

— Что-то случилось?

— Нет, все нормально, — так же тихо ответил Эра­гон и кивнул в сторону воинов, подбиравших с земли брошенное оружие. — Мне просто потом придется отве­тить им на некоторые вопросы.

— Ах так? Но ты не сказал им…

— Конечно нет!

«Вернемся к прерванному разговору!» — прогрохотал у обоих в ушах голос Глаэдра.

Эрагон и Арья тут же разо­шлись в разные стороны и вновь включились в мысленную дискуссию с золотистым драконом.

Понимая, что, возможно, совершает ошибку, но все же не в силах сдержаться, Эрагон спросил:

«Учитель, ты действительно можешь научить меня тому, что мне знать необходимо, еще до того, как мы до­стигнем Урубаена? Ведь у нас так мало времени, и я…»

«Я могу начать прямо сейчас, если ты внимательно будешь меня слушать, — сказал Глаэдр. — Внимательно, го­раздо внимательнее, чем прежде. И беспрекословно мне подчиняться».

«Я готов и слушаю тебя, учитель»."

"И все же Эрагон не мог не задаваться вопросом, что в действительности дракон знает об искусстве фехтова­ния. Глаэдр мог, конечно, многое узнать от Оромиса, как и Сапфира многое узнавала от него, Эрагона, но, несмотря на разделенный с Оромисом опыт, сам-то Глаэдр, есте­ственно, мечом никогда не владел — да и как он мог? Эраго­ну казалось, что, если Глаэдр станет учить его парировать удары, это будет примерно то же самое, как если бы он, Эра­гон, учил дракона парить в восходящих потоках воздуха над щекою горы.

Эрагон мог бы объяснить это умение, но, разумеется, не так хорошо, как Сапфира, ибо его знания были вторичны, и тут не могло помочь никакое абстракт­ное умение осмысливать чужой опыт. Должно быть, какая-то часть этих сомнений просочилась сквозь поставленные Эрагоном мысленные барьеры, и Глаэдр, услышав их, на­смешливо фыркнул — точнее, изобразил это мысленно, ведь навыки, приобретенные телом, забыть невозможно.

«Любой бой ведется по одним и тем же правилам, Эра­гон, — сказал он, — и все достойные воины в чем-то похо­жи друг на друга.

Преодолев определенный предел в вос­приятии, тебе уже не важно, чем ты сражаешься — мечом, когтями, клыками или хвостом. Это правда, ты, Всадник, должен отлично владеть привычным тебе оружием, одна­ко любой, имея время и желание, тоже может достигнуть в этом истинного мастерства. Для этого просто требуется воображение и умение мыслить, а как раз этими качества­ми и обладают все лучшие воины, даже если с виду они и представляются тебе совершенно не похожими друг на друга.