Эрагон. Книги 1-4

С громким криком Эрагон бросился на врагов, и Арья последовала его примеру. В бешеной атаке они прорубили себе среди изумленных, растерявшихся солдат настоящую тропу; некоторые из них, похоже, так и не поняли, что Эрагон — это враг, пока он их не заколол.

На площадь посыпался дождь стрел — это стреляли луч­ники, находившиеся на стене. Несколько стрел отскочили от окутывавшего Эрагона магического панциря, убив или ранив стоявших с ним рядом солдат Империи.

Но хотя Эрагон поворачивался во все стороны чрезвы­чайно быстро, он все же не успевал одновременно блоки­ровать удары всех мечей, копий и кинжалов, направлен­ные в него, и чувствовал, как его силы тают с ужасающей скоростью.

Ведь ему еще приходилось поддерживать соб­ственную магическую защиту, иначе солдаты его давно бы прикончили. Он отлично понимал: если им в ближайшие минуты не удастся пробиться к воротам, то силы их вскоре кончатся, и тогда всякое сражение будет бесполезным.

Испустив свирепый воинственный клич, он завертел­ся волчком, держа Брисингр на уровне талии и разрубая пополам каждого, кто оказывался вблизи от него.

Сверкающее синее лезвие меча резало кости и плоть с одинаковой легкостью.

Кровь так и струилась с его острия — казалось, за вращающимся мечом летят длинные извивающиеся красные ленты. Кровь крупными каплями па­дала на землю и застывала подобно кусочкам полированного коралла. А солдаты, осмелившиеся приблизиться к Эрагону, сгибались пополам, зажимая распоротые животы или пыта­ясь руками соединить края страшных рубленых ран.

Каждая деталь этого боя мгновенно запечатлевалась в памяти Эрагона и казалась ему очень яркой и четкой, как сделанный на стекле рисунок.

Он, казалось, мог бы раз­личить даже отдельные волоски в бороде каждого война, оказывавшегося напротив него; мог бы сосчитать все кап­ли пота, выступившие на скулах у того, кого он только что сразил своим безжалостным мечом; мог заметить каждое пятно или прореху на доспехах врага.

Шум, поднятый схваткой, был чересчур резок для его чувствительных ушей, однако в душе он испытывал глубо­чайшее спокойствие. Не то чтобы он совсем не был подвер­жен тем страхам, которые терзали его прежде, но теперь они уже не так легко пробуждались в его душе, а потому и сражение он вел гораздо лучше.

На время Эрагону пришлось приостановить круговое движение меча — рядом с ним как раз оказался тот самый воин, с бородой, — ибо у него над головой молнией про­неслась Сапфира. Крылья ее были плотно прижаты к телу и слегка дрожали, точно листва над ручьем. Вызванный ею порыв ветра взлохматил волосы на голове у Эрагона, а его самого бросил на землю."

"Мгновением позже следом за Сапфирой промчался Торн с обкаленными зубами и рвущимся из разинутой па­сти пламенем.