Эрагон. Книги 1-4

Через некоторое время Эрагон услыхал негромкое гор­ловое пение тростниковой дудочки — на ней играли где-то в глубине лагеря. Сперва он подумал, что эти звуки ему чудятся, но потом увидел, что Арья тоже встрепенулась и смотрит в ту сторону, откуда слышится музыка.

Кто там играл и почему, Эрагон понятия не имел. Впро­чем, ему это было безразлично. Казалось, эта мелодия сама выпрыгнула из черноты ночи, точно ветерок, одинокая и всеми покинутая, и прилетела к ним.

Он слушал, закинув назад голову и прикрыв веками глаза, и фантастические образы возникали в его мозгу — эти образы навеял ему эльфийский напиток фелнирв, но форму они обрели благодаря тихому пению дудочки.

А му­зыка все звучала, и мелодия, довольно жалобная прежде, становилась все более дикой, настойчивой, и звуки сменя­ли друг друга с такой быстротой и такой тревогой, что Эра­гон начал уже бояться, не грозит ли что этому музыканту. Играть так быстро и так умело — это, пожалуй, слишком большое мастерство даже для эльфа.

Но Арья была спокойна и даже засмеялась, когда му­зыка приобрела какой-то совсем уж лихорадочный накал, а потом вскочила и встала в танцевальную позу, подняв руки над головой.

Потом топнула ногой, хлопнула в ладо­ши — раз, два и три, — и, к невероятному удивлению Эрагона, пустилась в пляс. Сперва ее движения были замедлен­ными, текучими, но вскоре темп увеличился, и она стала двигаться в том же лихорадочном ритме."

"Но вскоре, достигнув своего верхнего предела, музыка стала понемногу стихать, хотя музыкант все еще повто­рял, развивая прежнюю, главную, тему мелодии. Но еще до того, как он совсем перестал играть, Эрагон почувство­вал, как дико чешется его правая рука — та, на которой был сверкающий знак гёдвей игнасия, — и даже поскреб ла­донь.

И в тот же миг почувствовал некий щелчок в мозгу — это проснулся к жизни один из его магических стражей, предупреждая его об опасности.

Секундой позже над головой у них раздался рев дракона.

И страх ледяной стрелой пронзил сердце Эрагона.

Это не Сапфира ревела в небесах над лагерем.

36. Слово всадника

Эрагон схватил меч, и они с Арьей выбежали из палатки.

Снаружи он тут же споткнулся и упал на колени, пото­му что земля отчего-то качалась у него под ногами.

Эрагон даже вцепился в какой-то кустик травы, точно в якорь, вы­жидая, когда пройдет головокружение.

Когда же он осмелился снова поднять голову и посмо­треть вверх, то даже зажмурился. Свет от находившихся поблизости факелов показался ему ослепительно-ярким; их пламя плавало у него перед глазами, точно стая рыб, и казалось совершенно не зависящим от пропитанной мас­лом тряпицы, которая его питала.

«Равновесие потеряно, — думал Эрагон. — И зрению до­верять нельзя. Нет, я просто вынужден прочистить себе мозги.