Эрагон. Книги 1-4

Второе: я вовсе не собира­юсь и никогда не собирался одновременно сражаться и с Муртагом, и с Гальбаториксом. Когда мы прибудем в Урубаен, мы постараемся выманить Муртага из города, а затем, окружив его силами всей нашей армии, включая и эльфов, если будет необходимо, либо убьем, либо возьмем в плен. — Эрагон оглядел лица собравшихся, пытаясь понять, произвела ли на них впечатление сила его собственной убежденности. — Третье — и в это вы должны верить всем сердцем — Гальбаторикс не является неуязвимым, сколь бы он ни был могуществен. Он может использовать тысячи самых разных магических средств защиты, но, несмотря на все его знания и хитрость, все-таки, несомненно, суще­ствуют и такие заклинания, которых он не знает, которые способны его погубить.

Если, конечно, у нас самих хватит ума вспомнить или придумать эти заклинания. Возможно, именно мне суждено отыскать те магические слова или средства, которые послужат его уничтожению, а может быть, его губителем окажется кто-то из эльфов или же член Дю Вранг Гата. Гальбаторикс только кажется непри­косновенным и неуязвимым — я это твердо знаю. У каж­дого даже самого могущественного мага всегда найдется какая-то слабость, какая-то трещинка в доспехах, в кото­рую можно просунуть острие клинка и заколоть его.

— Если уж Всадники не сумели обнаружить слабую сто­рону Гальбаторикса, то вряд ли нам это удастся, — сказал король Оррин.

Эрагон только руками развел:

— Может, и не удастся. В жизни, разумеется, нет ниче­го определенного, а уж в войне — тем более. Но если объ­единенные усилия заклинателей пяти наших рас не при­ведут к тому, что мы Гальбаторикса все-таки прикончим, тогда нам лучше сразу смириться с его властью и позво­лить ему править нами столько, сколько ему самому будет угодно.

Неужели вы готовы смириться с тем, что ничто и никогда не поможет нам изменить существующее поло­жение вещей?

Некоторое время в шатре царила глубокая тишина. На­рушил ее Роран. Шагнув вперед, он сказал:

— Я бы хотел, чтобы вы кое-что поняли.

Он умолк и обвел взглядом сидящих за столом. Эрагон заметил, как они переглядываются. Затем Орик, к явному неудовольствию короля Оррина, ободрил Рорана:

— Говори, говори, Молотобоец! Что ж ты молчишь?

— Так вот, я бы хотел, чтобы вы поняли: слишком мно­го крови, слишком много слез было пролито, чтобы нам сейчас назад поворачивать.

Это было бы неуважением — и не только к мертвым, но и к тем, кто их помнит и почи­тает. Эта последняя битва, возможно, и станет настоящей битвой богов… — Эрагону показалось, что Роран сказал это совершенно серьезно. — Но я, например, буду сражаться до тех пор, пока эти боги не сразят меня, или же пока я сам не сражу кого-то из них.