Эрагон. Книги 1-4

Впрочем, мне многие кажутся детьми, безрассудно храбрыми детьми, которые весело прыгают, прихорашиваются, гордятся собой и понятия не имеют, что для них лучше; детьми, которые нуждаются в води­тельстве тех, кто старше и мудрее.

— Таких, как ты? — насмешливо и дерзко спросила На­суада. И услышала, как он добродушно рассмеялся.

— А ты бы предпочла, чтобы нами правили эльфы? Я — единственный представитель нашей расы, который спосо­бен держать их в узде. По их представлениям даже наши старейшие седобородые мудрецы ничем не отличаются от неопытных юнцов и совершенно не пригодны для того, чтобы нести ответственность за все человеческое обще­ство в целом.

— По их представлениям и ты тоже был бы для этого не­пригоден. — Насуада и сама не знала, откуда у нее столько смелости и дерзости, но чувствовала себя сильной и испол­ненной презрения. Накажет ли он ее за эту дерзость, или не накажет, она твердо решила говорить то, что думает.

— Ах, я богат не только прожитыми годами, но и памя­тью о сотнях иных жизней, о любви и ненависти, о победах и поражениях, о полученных в битвах уроках, о бесчислен­ных ошибках — все это сохранилось в моей душе, и память постоянно нашептывает мне на ухо мудрые советы.

В моей памяти хранятся тысячелетия, девочка. В истории Алагей­зии не было другого такого, как я, даже среди эльфов.

— Как же это возможно? — прошептала она.

Гальбаторикс слегка шевельнулся в своем кресле.

— Не лукавь со мной, Насуада, и не вздумай притво­ряться. Я знаю, что Глаэдр отдал свое сердце сердец Эрагону и Сапфире и в настоящую минуту он сейчас там, среди варденов. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Она с трудом подавила дрожь ужаса.

То, что Гальбато­рикс сам заговорил с нею о столь сокровенной тайне, что он, хоть и не в прямую, спокойно упомянул об источнике собственного могущества, уничтожило всякую надежду, еще теплившуюся в ее душе. Нет, он, разумеется, ни за что ее не отпустит!

И она краем глаза увидела, как он рукой с зажатой в ней латной перчаткой широким жестом обвел комнату и сказал:"

"— Прежде чем мы продолжим нашу беседу, я бы хотел кое-что рассказать тебе об истории этого места. Когда эльфы впервые появились здесь, они обнаружили некую щель или трещину, уходившую глубоко под те скалы, что высятся над равнинами, создавая некий естественный эскарп.

Эти естественные укрепления весьма пригодились им для защиты от драконов, с которыми они тогда враж­довали, а вот щель заинтересовала их по иной причине. Со временем они ее весьма оценили, случайно обнаружив, что пары, поднимавшиеся из нее, дают возможность тем, кто уснет где-нибудь неподалеку, хотя бы мельком, хотя бы не слишком ясно увидеть собственное будущее.