Эрагон. Книги 1-4

Они, по-моему, воздействовали непосредственно на разум Оромиса, а возможно — на окружавшее его энергетическое поле или же на его связь с другими энергетическими полями. Эльфы с незапамятных времен изучают магию, однако даже они пока что не способны толком понять, как взаимодействуют материальный и нематериальный миры. И в ближайшее время эта загадка, скорее всего, так и не будет разгадана. Однако же разумно было бы предположить, что духи знают о материальном и нематериальном гораздо больше, чем мы, учитывая то, что сами они как раз и являются воплощением нематериального, но порой занимают положение матери­альных существ, пребывая, например, в обличье шейдов.

Но в чем бы ни заключалась возможная истина, итог был таков: Оромис произнес свое заклинание и освободил нас, но это усилие оказалось для него чрезмерным; имен­но тогда у него и случился первый припадок, которых по­том было множество. И с тех пор он никогда уже больше не мог создавать столь могущественные заклятия и каждый раз, применяя магию, испытывал сильнейшую слабость, которая могла бы убить его, если бы он не столь хорошо владел этим искусством.

Впрочем, отчасти та физическая слабость уже отчасти владела им, когда Киаланди и Фор­мора поймали нас в эту ловушку; но, переместив нас и пере­строив структуру наших тел, он окончательно подорвал свои силы. Иначе болезнь еще долгие годы могла бы дре­мать в его теле.

А тогда Оромис упал на землю, точно беспомощный новорожденный птенец, и Формора со своим драконом, безобразным коричневым ящером, бросились на него. Я, разумеется, тут же заслонил тело Оромиса и нанес им ответный удар. Если бы они тогда догадались, что он болен и совершенно лишен сил, они могли бы воспользоваться этим состоянием и проникнуть в его сознание, подчинить себе его мысли, и я просто обязан был отвлечь их, пока Оромис не придет в себя…

Никогда не доводилось мне биться столь яростно, как в тот день.

Их было четверо против меня, даже, можно сказать, пятеро, если считать Элдунари драконихи Агаравели. Оба дракона — коричневый дракон Форморы и пур­пурный дракон Киаланди — были меньше меня, но клыки у них были острые, а мощные когтистые лапы наносили мне удар за ударом. И все же гнев придал мне сил, и я сумел нанести обоим страшные раны. Киаланди проявил боль­шую глупость — он слишком близко подошел ко мне, и я, стиснув его когтями, швырнул в морду его же собственно­му дракону. — Глаэдр удовлетворенно хмыкнул. — И ника­кая магия не смогла защитить его от моего броска! Один из шипов на спине дракона проткнул его насквозь. Я мог бы tvt же его и прикончить, но второй, коричневый, дракон заставил меня отступить."

"Мы сражались уже добрых пять минут, когда я услы­шал, как Оромис кричит мне, что надо немедленно уле­тать.