Эрагон. Книги 1-4

— Прости, но больше я ничего не могу сделать, — сказал он. — Гальбаторикс, конечно, мог бы, а мне такое не под силу.

— А как же… твои Элдунари? — спросила она. — Они, на­верно, могли бы тебе помочь.

Он покачал головой:

— В моем распоряжении только Элдунари молодых дра­конов, то есть они были молодыми, когда умерли их тела, и они довольно плохо разбираются в магии. Гальбаторикс их тогда почти ничему не учил… Прости.

— А эти… штуки все еще во мне?

— Нет! Конечно же нет! Гальбаторикс сразу их удалил, как только ты сознание потеряла.

Насуаде сразу же стало значительно легче.

— Почему же тогда боль не проходит? Даже твое заклинание не помогло. — Она очень старалась, чтобы это не прозвучало как обвинение, но все же не сумела сдержать себя, и Муртаг, заметив в ее голосе легкое раздражение, поморщился.

— Я и сам не знаю, почему оно не помогает, — сказал он. — Должно было помочь. Видимо, эта тварь, кем бы она ни была, просто не соответствует законам нашей природы.

— А ты знаешь, откуда она взялась?

— Нет. Я сам только сегодня впервые ее увидел, когда Гальбаторикс ее из своих личных покоев вынес.

Боль все-таки была еще очень сильной, и Насуада на мгновение зажмурилась, а потом попросила:

— Помоги мне встать.

— А ты…

— Пожалуйста, помоги мне встать.

Муртаг без лишних слов снял с нее кандалы и помог подняться. Некоторое время она постояла, чуть покачи­ваясь, возле своего каменного ложа, пережидая приступ головокружения.

— Вот, возьми. — Он подал ей свой плащ, и она с благо­дарностью его приняла и тут же в него завернулась. Ею ру­ководили самые разнообразные чувства — и чувство скром­ности, и желание согреться, и ужас, который вызывали в ее душе следы от ожогов, и особенно эти наполненные кровью бороздки в ее плоти.

Прихрамывая — ибо проклятые многоножки «посети­ли» и подошвы ее ног, — Насуада добрела до стены и по ней медленно опустилась на пол.

Муртаг сел с нею рядом, и некоторое время оба молча­ли, глядя прямо перед собой на противоположную стену.

А потом Насуада, сама не зная почему, вдруг расплакалась.

Через несколько минут она почувствовала, что Муртаг тронул ее за плечо, и резко отстранилась.

А что она мог­ла с собой поделать? В конце концов, именно он за эти не­сколько дней причинил ей столько боли, сколько она за всю свою жизнь не испытала! Даже понимая, что он делал это не по своей воле, она не могла забыть, что это он жег ее каленым железом!

И все же, заметив, как больно ужалила Муртага ее не­приязненная реакция, она не выдержала: коснулась его руки, словно извиняясь, и он в ответ ласково пожал ее пальцы. А потом вдруг обнял за плечи и притянул к себе.