Эрагон. Книги 1-4

Дикие дра­коны, как правило, неохотно общались с теми из нас, что были связаны с Всадниками. Они смотрели на нас сверху вниз, немного даже презрительно, считая слишком «руч­ными», слишком зависимыми, а мы, в свою очередь, тоже посматривали на них с известной долей презрения, счи­тая, что они полностью находятся во власти собственных инстинктов. Хотя, если честно, порой из-за того же мы ими и восхищались. А также, если вы помните, у диких драко­нов не было собственного языка, и одно уже это создавало между нами куда большие различия, чем вы можете себе представить. Язык меняет разум до такой степени, что это даже объяснить трудно.

Дикие драконы, разумеется, способны объясняться не менее эффективно, как и любой гном или эльф, только они делают это, обмениваясь воспо­минаниями, образами и ощущениями, а не словами. Лишь самые хитроумные из них все же решились выучить язык того или иного народа. — Глаэдр помолчал и прибавил: — Если я правильно помню, Белгабад был дальним предком Раугмара Черного, а Раугмар, как ты, конечно же, пом­нишь, Сапфира, был очень-очень-очень далеким предком твоей матери Вервады».

Измученная долгим полетом, Сапфира реагировала крайне медленно, но все же изогнула шею, чтобы снова взглянуть на скелет дракона-великана.

«Он, наверно, был отличным охотником, раз вырос та­ким огромным».

«Он был самым лучшим!» — ответил Глаэдр.

«Тогда… я очень рада, что являюсь его потомком».

Количество костей, разбросанных по земле, потрясло Эрагона. До этого момента он все-таки полностью не со­знавал ни того, сколь велика была эта битва, ни того, как много драконов некогда существовало на земле. Это зрели­ще вызвало в его душе новую вспышку ненависти к Гальба­ториксу, и он в очередной раз поклялся, что увидит прави­теля Империи мертвым.

Сапфира нырнула в полосу тумана, и по краям ее кры­льев возникли белые водовороты — точно в небе вдруг за­били пенные ключи. Затем навстречу ей понеслась поло­са заросшей травой земли, и она тяжело приземлилась, неловко подогнув правую лапу и завалившись набок. Никогда еще она не садилась так неуклюже, ударившись плечом и грудью и с такой силой вспахав когтями землю, пытаясь затормозить, что Эрагон наверняка наделся бы на торчавший перед ним шип, если бы его не спасла ма­гическая защита.

Сумев наконец остановить скольжение вперед, Сап­фира некоторое время лежала без движения — она была оглушена столь резкой посадкой, — потом медленно повер­нулась, встала на лапы, свернула крылья и низко присела, нахохлившись. Ремни седла так и заскрипели, и этот звук показался Эрагону неестественно громким в той тишине, что царила здесь, в центральной части острова Врёнгард.

Эрагон распустил ремни на ногах и спрыгнул на землю. Земля была мягкой и влажной.