Эрагон. Книги 1-4

От волнения Роран с такой силой вцепился в колонну, что у него начало сводить руки.

Минута проходила за минутой, а Имиладрис и Барст все продолжали сражаться, перемещаясь с одной стороны площади на другую. В движении королева эльфов была по­истине великолепна — сильная, быстрая, невероятно лег­кая. В отличие от Барста, она не могла позволить себе ни единой ошибки — да она и не позволяла, — ибо ее магиче­ская защита не действовала. С каждым мгновением Роран все сильней восхищался Имиладрис; он чувствовал, что является свидетелем битвы, которую потом веками будут воспевать в песнях и балладах.

"Белый ворон то и дело пикировал на Барста, стремясь отвлечь его внимание, но тот уже после нескольких по­добных попыток перестал обращать на птицу внимание. Обезумевшая птица все равно ничего не могла ему сделать, а отгонять ее не стоило усилий.

Ворон, похоже, впал в отчаяние; он кричал все громче и пронзительней, все чаще смело бросался в атаку, с каж­дой новой попыткой подбираясь к шее Барста.

И когда он в очередной раз ринулся вниз, Барст крута­нул своей булавой и ударил ворона по правому крылу. Пти­ца, вскрикнув от боли, упала на землю и забила крыльями, тщетно пытаясь снова взлететь.

Барст снова замахнулся, желая добить ворона, но Ими­ладрис остановила его булаву мечом; так они и стояли, скрестив оружие, лицом к лицу, поскольку лезвие ее меча застряло между шипами булавы.

Эльфы и люди, плотно стоявшие плечом к плечу, не­вольно покачнулись. В данный момент у обоих соперни­ков не было преимущества. Затем королева Имиладрис выкрикнула какое-то слово древнего языка, и в том месте, где скрестились меч и булава, вспыхнул ослепительно-яр­кий свет.

Роран зажмурился и даже прикрыл глаза рукой от сле­пящего огня.

Ему показалось, что на минуту воцарилась полная тишина; слышались только стоны раненых да какой-то странный звон, похожий на колокольный. Этот звон ста­новился все громче и громче, потом стал поистине оглуши­тельным, и Роран увидел, что рядом с ним коты-оборотни, а вместе с ними и Анжела, скорчились, закрывая уши.

Когда звон достиг максимальной громкости, меч Ими­ладрис с треском раскололся, яркий свет померк, звон пре­кратился, и королева эльфов, швырнув Барсту в лицо об­ломки своего меча, воскликнула:

— Я проклинаю тебя, Барст, сын Беренгара!

Обломки меча, ударившись о магическую защиту, рух­нули на землю, а Барст снова взмахнул своей булавой и уда­рил королеву Имиладрис по ключице.

Все вокруг замерло.

Белый ворон кружил над телом Имиладрис, издавая печальные, полные боли крики, а потом медленно полетел к бреши во внешней стене; было видно, что его раненое крыло сильно помято и покрыто кровью.