Эрагон. Книги 1-4

И почти сразу тело его пронзила такая боль, что он невольно взвыл. Левая его рука совер­шенно онемела, а прочие мышцы и сухожилия буквально во всем теле горели от невыносимой боли.

Он попытался заставить себя встать, но снова упал, уже на живот. Слишком сильной оказалась боль, слишком силь­но кружилась голова. Перед носом он видел осколок желто­ватого камня, пронизанный кольцевидными вкраплениями красного агата. Некоторое время он тупо смотрел на этот камень, задыхаясь, и без конца повторяя про себя одно и то же: «Я должен встать. Должен встать. Должен встать…»

Потом предпринял еще одну попытку.

Но левая рука действовать отказывалась, и ему пришлось опираться только на правую. Однако он все же сумел подтянуть под себя ноги и медленно подняться; его била дрожь, он не мог нормально дышать и делал лишь крошечные поверхност­ные вдохи.

Выпрямившись, Роран ощутил жуткую боль в левом плече: казалось, в сустав ему воткнули раскаленный до­красна нож. Плечо было вывихнуто, а от щита, прикре­пленного к левой руке, вообще ничего не осталось, кроме осколка доски, по-прежнему державшегося на ременной петле.

Роран повернулся, ища глазами Барста; тот находился в тридцати шагах от него, почти невидимый под сворой котов-оборотней, яростно рвавших его когтями и зубами."

"Довольный тем, что коты еще хотя бы на несколько се­кунд полностью отвлекут внимание Барста, Роран решил заняться вывихнутым плечом. Хотя и не сразу, ему все же удалось вспомнить, чему мать учила его в раннем детстве. Отшвырнув жалкие остатки своего щита, он пробормотал, словно повторяя вслух ее указания:

— Сожми кулак. — И сжал левую руку в кулак. — А те­перь согни руку так, чтобы кулак смотрел вперед.

— И это он ухитрился сделать, хотя больно было ужасно. — Теперь как бы выверни руку наружу, от себя… Роран пронзительно вскрикнул, выругался, в плече что-то хрустнуло, мышцы и сухожилия натянулись так, словно вот-вот порвутся, но он все продолжал выворачивать руку, сжимая кулак, и че­рез несколько секунд плечо с треском встало на место.

Облегчение наступило моментально. Во всем теле по-прежнему чувствовалась боль — особенно в нижней части спины и ребер, — но Роран, по крайней мере, снова мог пользоваться рукой, не теряя сознания от боли.

И он снова посмотрел в сторону Барста.

И увидел такое, что у него снова перехватило дыхание, а к горлу подступила тошнота.

Барст стоял в кольце мертвых котов-оборотней. Кровь стекала с его зазубренной изломанной нагрудной пласти­ны; булава, которую он, видно, успел подобрать, была вся облеплена комками окровавленной шерсти. Лицо Барста покрывали глубокие царапины, правый рукав кольчуги был оторван, но в остальном он казался целым и невреди­мым.