Эрагон. Книги 1-4

Вдруг Торн, крутанувшись вокруг собственной оси точ­но кошка, которой наступили на хвост, подпрыгнул и вце­пился в мощную шею Шрюкна. Черный дракон взревел и попятился, тряся башкой и пытаясь сбросить с себя Торна. Его рычание было поистине оглушительным. Пол в зале дрожал от веса дерущихся драконов.

Дети, сидевшие на ступенях тронного возвышения, пронзительно закричали и закрыли уши ладошками.

Эрагон заметил, что Арья, Эльва и Сапфира рвану­лись вперед. Их более не сдерживала магия Гальбаторик­са. С Даутхдаэртом в руке Арья бросилась к трону, а Сап­фира — на помощь Торну, по-прежнему терзавшему шею Шрюкна.

Между тем Эльва поднесла руку ко рту и что-то шептала как бы самой себе. Что именно она говорила, Эрагон, разумеется, расслышать не мог, такой страшный шум подняли драконы.

Огромные, с кулак величиной, капли драконьей крови разлетались вокруг и, дымясь, падали на каменный пол. Эрагон вскочил и следом за Арьей бросился к трону.

И тут Гальбаторикс что-то сказал на древнем языке; Эрагон сумел разобрать только слово «летта», что значит «остановись». Мгновенно невидимые путы вновь сковали его руки и ноги, и в зале воцарилась полная тишина.

Ма­гия Гальбаторикса сковала всех, даже Шрюкна.

Бешеный гнев и отчаяние кипели в душе Эрагона. Они были так близки к цели, но все же оказались бессиль­ны перед чарами Гальбаторикса. «Взять его!» — выкрик­нул он и мысленно, и вслух. Они ведь все равно уже нару­шили требование Гальбаторикса и попытались атаковать его и Шрюкна, и теперь он так или иначе убьет этих де­тей. А потому им остался только один путь — и единствен­ная надежда на победу: сражаться, пытаясь прорваться сквозь мысленные барьеры Гальбаторикса и завладеть его разумом.

Вместе с Сапфирой, Арьей и теми Элдунари, которых они взяли с собой, Эрагон всей силой своего сознания пы­тался разрушить эти мысленные барьеры, изливая всю свою ненависть, весь свой гнев и всю свою боль в едином обжигающем стремлении проникнуть в самую сердцевину черной души Гальбаторикса.

На мгновение он ощутил прикосновение его сознания, его ужасных, черных мыслей. То была целая вереница воспоминаний, и от них веяло то мертвящим холодом, то испепеляющим жаром. Казалось, мысли и воспоминания Гальбаторикса отделены в его душе друг от друга чем-то вроде металлических балок или перегородок, твердых и несгибаемых, не позволяющих отдельным областям его сознания пересекаться между собой.

Затем сознание Эрагона атаковали Элдунари тех дра­конов, что находились во власти Гальбаторикса. Их без­умные, воющие, истерзанные горем души заставили его покинуть сознание Гальбаторикса и спрятаться внутри собственного «я». Эрагону казалось, что иначе его разум просто будет разорван на куски.