Эрагон. Книги 1-4

Датхедр и другие наши старей­шины пришли ко мне на утесы и попросили принять плащ моей матери. Я отказалась. Но они снова пришли на сле­дующий день и на следующий. И приходили каждый день в течение целой недели, и каждый раз с новыми аргумен­тами в пользу того, почему мне следует принять ее плащ и корону. В конце концов они убедили меня, что так будет лучше для всего нашего народа.

— Но почему все-таки именно ты? Не потому ли, что ты — дочь Имиладрис? Или, наоборот, потому что ты стала Всадницей?

— Нет, это не потому, что Имиладрис была моей мате­рью. Хотя отчасти, конечно, и это повлияло на их выбор. И не потому, что я стала Всадницей. Наша внутренняя по­литика куда сложнее, чем у людей или у гномов, и выбор нового правителя у нас никогда не происходит легко. Тут нужно учитывать согласие десятков различных домов и се­мей, а также многочисленных старших представителей нашей расы, и каждое предложение, сделанное ими, это часть сложной игры, в которую мы продолжаем играть вот уже много тысячелетий. В общем, было немало всяких причин, побудивших их выбрать именно меня. И далеко не все эти причины вполне очевидны.

Эрагон переступил с ноги на ногу, глядя в простран­ство между Сапфирой и Арьей. Он пока что не мог прими­риться с ее решением.

— Но разве можно быть одновременно и Всадницей, и королевой эльфов? — спросил он. — Всадники вроде бы не должны оказывать предпочтения ни одной расе. Иначе на­роды Алагейзии перестали бы им доверять. И потом, как ты сможешь участвовать в восстановлении нашего ордена и воспитании нового поколения драконов, если будешь за­нята многочисленными королевскими делами и обязанно­стями в Эллесмере?

— Наш мир уже не тот, каким был прежде, — сказала Арья. — И Всадники уже тоже не могут жить сами по себе, как это было когда-то. Их слишком мало осталось, и од­ним им не выстоять. Пройдет еще немало времени, пре­жде чем Всадников будет достаточно и они смогут занять в обществе свое прежнее место. Ведь и ты принес клятву верности Насуаде, и Орику, и его клану Дургримст Ингеитум. Но не нам, не алфакин, и было бы только справед­ливо, чтобы и эльфы тоже имели своего Всадника и сво­его дракона.

— Ты же знаешь: мы с Сапфирой готовы сражаться за эльфов точно так же, как и за гномов или за людей! — пыл­ко возразил Эрагон.

— Я-то знаю, но другие не знают. Внешняя сторона тоже очень важна, Эрагон. Ты не в силах изменить тот факт, что уже поклялся в верности Насуаде и клану Орика. Мой народ тяжело страдал в течение последнего столе­тия, и хотя тебе это, возможно, не кажется столь очевид­ным, мы уже не те, какими были когда-то. Точно так же, как когда-то для драконов погасла звезда их удачи, гаснет и наша звезда. Все реже у нас рождаются дети, все быстрей иссякают наши силы.