Эрагон. Книги 1-4

Да это похуже, чем ногти ржавыми щипцами рвать, думал он, стараясь все же вести себя спокойно. Тело его было напряжено, зубы плотно сжаты, лицо покрыто испариной, по спине стекали струйки пота. Каждая секунда болью отдавалась в его мозгу.

А лысый все ползал и ползал по его памяти, точно колючая лиана по стволу дерева, когда упорно пробивается к солнцу. Особое внимание он уделял таким вещам, которые Эрагон считал несущественными, его, например, страшно заинтересовало то, что его мать звали Селеной, и он долго топтался на месте, продлевая тем самым страдания юноши.

Лысый также потратил много времени, изучая воспоминания Эрагона о раззаках и о шейде. Наконец, видимо изучив все, что его интересовало, лысый решил убраться из памяти Эрагона.

Мысленный «щуп» наконец извлекли из его головы — точно занозу вынули, — и он, вздрогнув, пошатнулся и упал бы, но в последнее мгновение его подхватили чьи-то сильные руки и осторожно опустили на холодный мраморный пол. Он услышал над собой голос Орика:

— Ты слишком далеко зашёл! Мальчик ещё недостаточно силён для такого испытания!

— Ничего, выживет. А нам это было необходимо, — коротко бросил лысый.

Орик лишь недовольно крякнул, потом спросил:

— Ну и что, обнаружил что-нибудь? (Лысый не ответил.) Верить-то ему можно?

— Ну… в общем, вам он не враг, — с явной неохотой буркнул лысый.

В комнате послышались вздохи явного облегчения. Эрагон решил, что пора открывать глаза, и с трудом приподнялся.

— Не спеши! — Орик обнял его за плечи своей мощной рукой и помог встать.

Эрагон, пошатываясь, свирепо глянул на лысого. Из закрытой пасти Сапфиры тоже послышалось сдержанное рычание.

Но лысый, не обращая на них никакого внимания, повернулся к Муртагу:

— Теперь твоя очередь!

Муртаг вздрогнул и отрицательно покачал головой, напоровшись при этом на приставленное к его шее острие меча.

Потекла кровь.

— Нет, — только и промолвил он.

— Если откажешься, безопасности тебе здесь никто не гарантирует.

— Но ты же сам сказал, что Эрагон достоин доверия, так что ты не имеешь права угрожать мне тем, что убьёшь его, чтобы заставить меня открыть свою память. А в таком случае ничто не заставит меня открыть её перед тобой!

Лысый с издевательской усмешкой осведомился:

— Неужели тебе собственная жизнь не дорога?

— А что тебе даст моя смерть? — со спокойным презрением сказал Муртаг.

Держался он так, что сомневаться в его уверенности не приходилось.

Лысый явно начинал злиться:

— Все равно — у тебя же нет выбора!

Он сделал шаг вперёд и опустил ладонь на лоб Муртага, схватив его за руку и удерживая на месте. Было видно, что Муртаг изо всех сил сопротивляется его мысленному напору: от напряжения лицо его словно окаменело, кулаки сжались, на шее набухли вены.