Эрагон. Книги 1-4

А добравшись туда, наложил могучее заклятие на всю округу, преградив доступ в поместье любому, за исключением нескольких избранных слуг. Таким образом, беременность моей матери осталась тайной для всех, кроме Гальбаторикса.

Ему одному было известно о Чёртовой Дюжине все: их заговоры, интриги, столкновения и, что особенно важно, их замыслы. Он развлекался, следя, как они борются друг с другом, и частенько развлечения ради помогал то одному, то другому. Однако по какой-то причине он никогда и никому не говорил о моем существовании.

В положенное время я появился на свет и сразу же был отдан кормилице — матери хотелось всегда быть рядом с Морзаном.

Да у неё, собственно говоря, и выбора не было: он все решил за неё сам. Он, правда, разрешал ей навещать меня раз в несколько месяцев, но все остальное время держал в отдалении. Так прошло ещё три года — именно в этот период Морзан и нанёс мне… тот шрам, что ты видел у меня на спине… — Муртаг опять немного помолчал. — Я бы так и вырос, не зная толком ни отца, ни матери, если бы Морзана срочно не отправили на поиски пропавшего драконьего яйца, из которого потом вылупилась твоя Сапфира. Как только он уехал, моя мать, которую он почему-то с собой не взял, исчезла. Никто так и не узнал, куда она делась. Король пытался отыскать её, но его слуги не сумели обнаружить ни одного её следа — скорее всего, она воспользовалась теми заклятиями, которым научил её Морзан.

К моменту моего появления на свет из Чёртовой Дюжины в живых осталось только пятеро. А когда Морзан отправился на поиски яйца, их было только трое. Ну а когда он повстречался в Гиллиде с Бромом, то оставался уже единственным из Проклятых.

Умерли все они по разным причинам: самоубийство, засада, чрезмерное увлечение магией и неправильное её использование… Но большая их часть погибла все же от руки варденов. И я знал, что Гальбаторикс был вне себя от этих потерь.

Как бы то ни было, прежде чем наших краёв достигла весть о смерти Морзана, моя мать вдруг вернулась домой. С момента её исчезновения прошло много месяцев, и она выглядела так, словно перенесла какую-то тяжёлую болезнь, да и чувствовала себя очень плохо. День ото дня ей становилось все хуже, не прошло и двух недель, как она умерла.

— И что случилось потом? — спросил Эрагон, которому не терпелось узнать конец этой истории.

Муртаг пожал плечами:

— Я вырос. Король взял меня во дворец, дал соответствующее воспитание, а потом предоставил меня самому себе.

— И почему же ты покинул королевский дворец? Муртаг горько рассмеялся:"

"— Покинул! Правильнее будет сказать: сбежал! В мой последний день рождения — мне тогда исполнилось восемнадцать — король пригласил меня на ужин.