Эрагон. Книги 1-4

Встань же и как мой вассал прими от меня свой меч.

Эрагон встал, принял из её рук меч и сказал:

— Теперь я могу честно тебе признаться: Совет заставил меня согласиться присягнуть на верность варденам — а точнее, членам Совета — во время церемонии назначения тебя на пост, принадлежавший твоему отцу. То, что я сейчас сделал — единственный способ для нас с Сапфирой перехитрить их.

Насуада с искренним наслаждением рассмеялась:

— Ах вот как? Ты, я вижу, уже научился играть в наши игры! Отлично! Но, в таком случае, не согласишься ли ты как мой самый первый и пока что единственный вассал ещё разок принести мне клятву верности — только на этот раз прилюдно?

— Разумеется, смогу.

— Хорошо. И пусть члены уважаемого Совета на это полюбуются. А теперь прошу: оставь меня и постарайся до похорон не тревожить. Мне нужно многое обдумать и подготовиться к похоронам… Помни, Эрагон: договор, который мы с тобой только что заключили, возлагает на нас обоих одинаковые обязательства, и я должна отвечать перед тобой за свои действия точно так же, как и ты обязан служить мне. Не нанеси же урона моей чести, как и я не нанесу урона твоей!

Насуада помолчала, заглянула Эрагону в глаза и прибавила гораздо более ласково и мягко:

— Прими и ты мои соболезнования.

Я ведь понимаю, что и другие, а не только я одна, имеют причины печалиться. В этом бою я потеряла отца, а ты — друга. Мне очень нравился Муртаг, и я страшно огорчена его исчезновением… А теперь прощай, Эрагон."

"Эрагон поклонился ей и вышел, чувствуя во рту противную горечь, а в горле — комок. Коридор, где они с Сапфирой очутились, был совершенно пуст, в обе стороны тянулись бесконечные серые стены.

Эрагон остановился, упёр руки в бока, набрал полную грудь воздуха и с силой выдохнул. День ещё только начинался, а он уже чувствовал себя страшно усталым — слишком много событий обрушилось на него за эти часы.

Сапфира, подтолкнув его носом, безмолвно сказала: «Сюда» — и без лишних слов повела его по коридору куда-то вправо. Её сверкающие когти цокали по каменному полу.

Эрагон хмуро следовал за нею.

«Куда мы идём?»

Ответа не последовало.

«Сапфира, ответь, пожалуйста».

Она только хвостом дёрнула. Эрагон не стал ждать, когда она соизволит заговорить, и сменил тему:

«Понимаешь, все в нашей жизни теперь действительно будет иначе! Хотя порой мне кажется, что новый день способен принести лишь горе, печаль и новые кровопролития».

«Все не так плохо, — возразила Сапфира. — Мы одержали великую победу. Её следует праздновать, а не оплакивать».

«Вот только любая радость гаснет, стоит столкнуться с подобной мышиной вознёй!»

Сапфира сердито фыркнула. Тонкий язык пламени метнулся, осветив её ноздри и осыпав плечо Эрагона искрами.