Эрагон. Книги 1-4

Эрагона затошнило при одной лишь мысли о том, чем ему это грозит. Рот наполнился жёлчью. «Неужели Оромис заставит меня снова терпеть такую муку?» — в ужасе думал он.

— Это невыносимая боль! — запальчиво возразил он эльфу. — Она просто убьёт меня в один прекрасный момент, если я…

— Нет, Эрагон. Она тебя не убьёт. Уж столько-то я знаю насчёт твоего проклятья. Однако же нам обоим нужно выполнить свой долг: тебе перед варденами, а мне перед тобой. Мы не можем пренебречь им из-за какого-то ранения. Слишком многое поставлено на карту, и проиграть нельзя.

Эрагон кивал в знак согласия, но душа его была охвачена паникой.

Он бы, может, и хотел возразить Оромису, но ведь истину отрицать невозможно. А эльф продолжал:

— Да, ноша тяжела, но ты, Эрагон, должен по доброй воле взвалить её себе на плечи. Неужели тебе не для кого пожертвовать собой?"

"И Эрагон сразу подумал о Сапфире. И все же он стремился к поставленной цели не ради неё. И не ради Насуады. И даже не ради Арьи. Но что же тогда гнало его вперёд, заставляя преодолевать столько трудностей? Когда он приносил клятву верности Насуаде, то думал, что делает это ради благополучия Рорана и других людей, загнанных Империей в ловушку.

Но достаточно ли много значили для него эти люди, чтобы ради них с готовностью идти на такие жертвы? И он с уверенностью ответил себе: «Да, да, эти люди значат для меня очень много, и пока что лишь я один могу хоть как-то помочь им. Да и сам я не в силах стряхнуть с себя тень Гальбаторикса, пока все остальные не стали свободными. Вот единственная цель моей жизни. Разве я мог бы придумать нечто лучшее?» Однако вслух он сказал такое, что и сам похолодел от ужаса и собственной дерзости:

— Хорошо, я согласен, но только ради тех, за кого сражался: ради жителей Алагейзии, ради всех народов, живущих там и пострадавших от жёсткости Гальбаторикса.

И пусть меня терзает боль — я постараюсь учиться более старательно, чем любой твой ученик до меня!

Лицо Оромиса посуровело, он склонил голову и с какой-то мрачной торжественностью заметил:

— О меньшем я и просить бы не стал. — Несколько минут он молча смотрел на Глаэдра, потом повернулся к Эрагону и велел ему: — Встань и сними рубаху. Посмотрим, из чего ты сделан.

«Погодите, — сказала Сапфира.

 — А Бром знал о твоём существовании, мастер Оромис?»

Эрагон замер, сражённый тем неожиданным предположением, которое таилось в этом вопросе.

— Естественно, — кивнул Оромис. — В юности — ещё в Илирии — он тоже учился у меня. И мне приятно было узнать, что вы похоронили его, как подобает, ибо ему выпала нелёгкая доля, и мало кто проявлял к нему доброту. Надеюсь, он сумел обрести покой, сходя в вечную пустоту.

Эрагон нахмурился:

— А Морзана ты тоже учил, мастер Оромис?

— Они с Бромом были как братья.