Эрагон. Книги 1-4

«Это моя судьба, и лучше приспособиться к ней, потому что в обозримом будущем мне явно не под силу изменить её», — думал он.

Через четверть часа Эрагон уже вполне взял себя в руки и смог снова заняться изучением колонии рыжих муравьёв, которую обнаружил вчера. Он также попытался понять, что ещё происходит на поляне, как ему и велел Оромис.

Но пока это ему не слишком хорошо удавалось. Если он позволял мыслям какого-нибудь существа проникнуть в его душу, то перед ним тут же начинали мелькать тысячи новых образов и ощущений; они отталкивали друг друга и вспыхивали яркими промельками света и звука, прикосновения и запаха, боли и наслаждения.

Объём обрушившихся на него сведений оказался поистине неподъёмным. По привычке Эрагон переключался то на один предмет в этом нескончаемом потоке, то на другой, отвлекаясь ото всех остальных, пока не замечал, что слишком многое пропускает, и не возвращался к прежнему состоянию пассивного восприятия обрушившейся на него лавины знаний."

"И все же муравьи интересовали его больше всего остального; он даже сумел узнать о них существенно больше — например, догадался, как различать их по половому признаку, и подсчитал, что огромная самка в центре муравейника откладывает яйца примерно каждую минуту.

А последовав за отрядом муравьёв вверх по стеблю шиповника, он получил весьма живую картину того, какие враги им угрожают: нечто, метнувшись из-под листка, убило одного из тех муравьёв, с которыми был мысленно связан Эрагон, однако он не сразу сумел догадаться, что же представляло собой это существо, поскольку муравьи видели лишь его отдельные части и, в соответствии со своей природой, полагались больше на своё обоняние, чем на зрение. Видимо, с их точки зрения, на них напало чудовище размером с дракона, и если б они были людьми, то сказали бы, что у этого чудища такие же страшные огромные зубы, как решётка в крепостных воротах Тирма, а движения столь же быстры, как удар кнута.

Муравьи окружили неведомую тварь, точно пастухи взбесившуюся лошадь. Они бесстрашно бросались на неё, кусали за длинные узловатые ноги и мгновенно отбегали назад, пока чудовище не перемололо их своими железными челюстями.

Все больше и больше муравьёв вступало в бой. Они во что бы то ни стало стремились одолеть врага и ни разу не дрогнули, не отступили, даже когда двоих неизвестный зверь поймал и съел, а несколько муравьёв упали с большой высоты на землю.

Это было отчаянное сражение, и ни одна из сторон не желала ни просить пощады, ни отступить хоть на пядь. Только бегство или победа могли теперь спасти маленьких бойцов от ужасной гибели.