Эрагон. Книги 1-4

Убедившись, что не в силах бороться с самим собой, Эрагон мысленно представил себе Арью, на что ему потребовалось всего несколько мгновений, ибо он знал её черты лучше, чем свои собственные, и произнёс заклинание на древнем языке, вложив в него все своё преклонение перед прекрасной эльфийкой, всю свою любовь и… страх.

Результат превзошёл все его ожидания; он на минуту просто потерял дар речи."

"На фэйртхе ему удалось изобразить голову и плечи Арьи на фоне довольно тёмном и неразборчивом, но в глазах её словно светились отблески костра, и вся она казалась совсем не такой, как в действительности.

Но такой, какой её себе представлял сам Эрагон: загадочной, прекрасной, самой прекрасной женщиной на свете. В изображении было немало недостатков, однако же оно дышало необычайной страстностью и силой. «Неужели я вижу её именно такой?» — думал Эрагон. В лице изображённой им женщины явственно читались мудрость и безусловная власть над противоположным полом — та, что сродни магии.

Словно откуда-то издалека до него донёсся голос Сапфиры: «Будь осторожен…»

— Ну, покажи-ка, что ты там сотворил, Эрагон? — И Оромис протянул руку.

— Я… я не знаю. — Эрагон не сразу отдал эльфу фэйртх, и тому пришлось некоторое время стоять с протянутой рукой. Эрагону страшно не хотелось, чтобы кто-то ещё увидел его работу, особенно Арья. Пауза явно затягивалась. Наконец Эрагон разжал стиснувшие фэйртх пальцы и отдал его Оромису.

Лицо эльфа мгновенно посуровело. Он так посмотрел на Эрагона, что тот даже присел, так тяжёл был взгляд старого Всадника. Затем, не говоря ни слова, Оромис передал фэйртх Арье.

Она низко склонилась над портретом, и волосы скрыли её лицо, но Эрагон видел, как напряглись вены у неё на руках, стиснувших фэйртх.

Руки у неё слегка дрожали.

— Ну, и что там такого особенного? — заинтересовался Орик.

Подняв табличку над головой, Арья изо всей силы бросила её на землю, так что изображение разлетелось на тысячу осколков. Затем она резко выпрямилась и, не глядя на Эрагона, с величайшим достоинством удалилась, тут же исчезнув в лесу.

Орик поднял один из осколков, но на нем ничего не было видно. Изображение исчезло, как только разбилась табличка. С досады гном даже дёрнул себя за бороду.

— Я столько лет знаю Арью, но ни разу не видел, чтобы она вот так вышла из себя. Никогда! Что же ты такое изобразил, Эрагон? — удивлённо спрашивал он.

И Эрагон, все ещё плохо соображая, честно ответил:

— Её портрет.

Орик нахмурился, явно озадаченный:

— Портрет? Но почему же это так…

— Мне кажется, тебе сейчас лучше уйти, — сказал ему Оромис. — Урок все равно закончен. Приходи завтра или послезавтра, если хочешь получить более ясное представление об успехах Эрагона.