Эрагон. Книги 1-4

По старой привычке Роран разделил местность на воображаемые квадраты и последовательно — примерно по минуте — наблюдал за каждым из них, чтобы тут же вскочить при малейшем проблеске огня на равнине или при появлении ещё каких-либо опасных признаков. Вскоре он, правда, настолько увлёкся размышлениями по разным поводам, что уже почти и не помнил, что стоит на часах. Да и спать хотелось ужасно. Пришлось даже укусить себя изнутри за щеку, чтобы согнать дрёму и хоть немного сосредоточиться. Ночь была очень тёплая, в такие ночи особенно трудно не заснуть на посту…

Хорошо ещё, что не выпало дежурство перед самым рассветом, думал Роран.

Потому что, когда выпадает последняя предутренняя смена, уснуть все равно невозможно, и весь день потом чувствуешь себя разбитым.

Дохнул ветерок, шевельнул волосы, коснулся ушей и шеи, и по спине у Рорана отчего-то пробежали мурашки, точно в предчувствии зла, уже стоящего за спиной. Это неожиданное лёгкое прикосновение даже слегка испугало его: его охватила странная уверенность, что и ему, и всем остальным в лагере грозит смертельная опасность. Он вздрогнул от этой мысли, и сердце тяжело забилось в груди.

Ему вдруг захотелось сбросить с себя одеяло и убежать куда глаза глядят, бросив всех.

«Да что со мной такое?» — думал он, с трудом удерживая в дрожащих руках стрелу.

Вдруг на востоке над самым горизонтом выросла тёмная тень. На фоне звёздного неба она воспринималась как островок абсолютной черноты и летела по небу, точно чёрная вуаль, пока не достигла луны и на несколько мгновений словно застыла в воздухе, видимая довольно отчётливо. И Роран с ужасом различил просвечивающие насквозь крылья того странного существа, на каких, точно на конях, ездят верхом раззаки.

Чёрная тварь, зависшая на фоне луны, разинула клюв и издала долгий пронзительный вопль. Роран даже поморщился — от этого крика у него заложило уши; кровь от ужаса застыла в жилах, а надежда и радостные ожидания сменились отчаянием. Крик крылатого «коня» перебудил всех в лесу. Птицы и звери на много миль вокруг подняли невероятный переполох, но Рорана особенно встревожило то, что оставшаяся после перехода скотина просто обезумела от страха.

Роран, спотыкаясь и прячась за деревьями, бросился в лагерь и стал шёпотом предупреждать людей, перебегая от одной палатки к другой:

— Раззаки здесь.

Тише. Оставайтесь на своих местах. — Он видел, что и другие часовые тоже мелькают среди перепуганных крестьян, пытаясь их успокоить и заставить сидеть тихо.

Из своей палатки вынырнул Фиск с копьём в руках и проревел:

— На нас что, напали? Да что такое горстка этих проклятых… — Роран зажал плотнику рот и сдавленно охнул, когда тот схватил его за правое плечо — такой болью отозвалась не совсем зажившая ещё рана.