Эрагон. Книги 1-4

А потому Эрагон особенно ценил часы, проведённые с нею, и страшился её приближающегося отъезда.

Весь город между тем охватила подготовка к празднику. Эрагон никогда ещё не видел эльфов столь возбуждёнными и деловитыми. Они развешивали на деревьях разноцветные светильники и флажки — особенно много их было вокруг дерева Меноа; а на конце каждой его ветви висел фонарик, похожий на сверкающую каплю росы. Все полянки в лесу приобрели праздничный вид, украсившись свежими яркими цветами. Эрагон теперь особенно часто слышал, как вечерами эльфы поют цветам и деревьям, чтобы те цвели особенно красиво.

Каждый день из эльфийских городов в Эллесмеру прибывали сотни эльфов — никто не желал пропустить столь замечательный праздник, отмечаемый раз в столетие: праздник великого перемирия с драконами. Как подозревал Эрагон, многие приехали также с целью увидеть Сапфиру. Ему уже казалось, что он целыми днями только и делает, что отвечает на традиционное приветствие эльфов. Он знал, что даже те эльфы, которые во время празднования будут по делам находиться в чужих краях, непременно также отметят этот день, а во время праздничных церемоний в Эллесмере увидят все в магическом кристалле, сделав видимыми и себя, чтобы у участников праздника не возникло ощущения, что за ним кто-то подглядывает.

За неделю до Агэти Блёдрен после занятий, когда Эрагон с Сапфирой уже собирались возвращаться с утёсов Телнаира в своё «орлиное гнездо», Оромис сообщил им:

— Вам обоим следует подумать о том, какие дары вы принесёте во время праздника. По-моему, вам лучше избегать обращения к грамари, если, конечно, это не будет абсолютно необходимым для существования ваших даров.

Вряд ли кто-то отнесётся к ним с должным уважением, если они будут всего лишь результатом произнесённого заклинания, а не приложения ваших собственных умений. Это тоже одна из наших традиций.

Уже во время полёта Эрагон спросил у Сапфиры:

«У тебя есть какие-нибудь идеи?»

«Кажется, одна имеется. Но, если не возражаешь, я сперва хотела бы поглядеть, можно ли её использовать».

Эрагон успел перехватить лишь краешек мысленного изображения, возникшего у неё, — нечто вроде каменного кулака, поднявшегося над лесом, — и она тут же закрыла от него свои мысли.

Он улыбнулся:

«Ну, ты хоть намекни!»

«Огонь. Море огня!»

Дома, припоминая все свои навыки и умения, Эра-гон размышлял: «Я ведь неплохо знаю только фермерское дело, а эти знания вряд ли сейчас могут мне пригодиться. Что же касается магии, то мне нечего и думать состязаться с эльфами. Разве я смогу когда-нибудь добиться того совершенства, какое мне довелось видеть у их мастеров?»

«Зато у тебя есть одно качество, которым здесь не обладает больше никто», — заметила Сапфира.