Эрагон. Книги 1-4

Мы, эльфы, во время некоторых праздников доходим до настоящего сумасшествия — прекрасного, замечательного, но все же сумасшествия."

"В первый день Агэти Блёдрен — это празднество обычно продолжалось не менее трех суток — Эрагон, Орик и Сапфира вместе с Арьей направились к дереву Меноа, где уже собралась толпа эльфов. Их блестящие серебристые и иссиня-чёрные волосы отражали свет многочисленных фонариков. Имиладрис стояла на одном из толстых корней дерева, возвышаясь над остальными и отчётливо выделяясь на фоне могучего ствола со светлой, почти как у берёзы, корой.

Ворон Благден сидел у королевы эльфов на левом плече, а кошка-оборотень Мод, как всегда, пряталась у неё за спиной. На праздник прибыли также Глаэдр с Оромисом, одетым в красное с чёрным. Были там и некоторые уже хорошо знакомые Эрагону эльфы — Лифаэн, Нари и, к его большому неудовольствию, Ванир. Над поляной в тёмном бархатном небе сверкали звезды.

— Подождите здесь, — велела им Арья и исчезла в толпе, но вскоре вернулась, ведя за собой Рюнён. Старая оружейница растерянно моргала, точно разбуженная среди бела дня сова. Потом немного освоилась и, когда Эрагон, подойдя ближе, подобающим образом приветствовал её, благожелательно кивнула ему и Сапфире и поздоровалась тоже весьма торжественно: «Приветствую вас, Сверкающая Чешуя и Губитель Шейдов!» С некоторым подозрением глянув на Орика, Рюнён обратилась к нему на языке гномов, и Орик тут же с энтузиазмом принялся ей отвечать, очень довольный тем, что может с кем-то поговорить на родном языке.

— Что она тебе сказала? — спросил у него тихонько Эрагон.

— Она пригласила меня к себе — посмотреть её работы и обсудить некоторые приёмы ковки.

 — На лице гнома было написано благоговение. — Эрагон, она обучалась мастерству у самого Футхарка, одного из легендарных вождей Дургримст Ингеитум! Чего бы я только не дал, чтобы хоть разок с ним встретиться!

Наконец пробило полночь, и взгляды всех собравшихся у дерева Меноа устремились на Имиладрис. Она подняла левую руку, словно указывая ею на молодой месяц. Её обнажённая рука в лунном свете напоминала копьё, высеченное из хрупкого мрамора. Над ладонью Имиладрис вдруг вспыхнул мягким белым светом небольшой шар, как бы сотканный из лучей, исходивших от бесчисленных фонариков, которыми было увешано дерево Меноа.

Потом Имиладрис прошла по могучему корню дерева к стволу и поместила этот светящийся шар в небольшое дупло, где он и остался лежать, чуть-чуть пульсируя.

— Что, уже началось? — спросил Эрагон, оборачиваясь к Арье.

— Началось! — рассмеялась та. — И окончится, лишь когда погаснет этот волшебный свет.

Эльфы уже разбились на группы и устроились небольшими компаниями по периметру поляны и под самим деревом Меноа.