Эволюционер из трущоб. Том 3

— А как должен зваться я, чтобы моё имя звучало мужественно?

— Ты и так у меня образец мужественности. Моя надежда и опора. — Мама крепче прижала к себе, а потом стала дурачиться и щекотать меня. — Такая маленькая, большая мужественная опора! Хулиганистый мальчуган!

— А-ха-ха! Мам! Остановись! Я же задохнусь! Ха-ха! Ну всё! Хватит!

Я хохотал до слёз, а в душе радовался, что смог возродиться в этом мире. Смог испытать материнскую любовь. Получил второй шанс выполнить своё предназначение. Найти новых друзей. Вообще, жизнь — прекрасная штука. В ней полно радости. И совсем другое дело, что эту радость мы не всегда готовы рассмотреть.

Вот взять, к примеру, пирожок. Может он подарить мимолётное счастье? Если ты сыт, то, наверное, нет. А если ты час назад умирал с голоду, то будешь благодарить всех богов и уплетать этот пирожок со слезами на глазах. К сожалению, у человека постепенно замыливается глаз и он привыкает к тому, что совсем недавно заставляло его визжать от восторга.

Порой жизнь таких людей хватает за ворот рубахи и встряхивает так, что голова готова оторваться в любую секунду. Она как будто кричит «Очнись, мать твою! У тебя всё отлично! Прекрати ныть! Посмотри, сколько хорошего тебя окружает!». Одних это заставляет переосмыслить свою жизнь, а других загоняет ещё в большую депрессию. Уверен, Яковлевич относится к первым и оценит мой подарок.

* * *Восемь часов спустя.

Михайловская поликлиника № 1.

Иван Иванович, шел с тяжким грузом на душе. Сегодня ему предстояло выписать Фёдора Яковлевича, больного с неоперабельной опухолью мозга. Врачи очень старались ему помочь, но, увы, все попытки оказались тщетны. Аппетит больного падал, состояние ухудшалось, и только настроение оставалось неизменно на высоком уровне. Подойдя к палате номер пять, Иван Иваныч услышал раскатистый смех.

— Пошли мы, значит, на рыбалку. Думаем, поглубже в лес зайдём, там потише будет, и рыба ловиться будет лучше. Разложились значит, сидим с мужиками, ждём щедрый улов. Час ждём, второй. Слышу, засопел кто-то сбоку. Причём так громко. Я бы даже сказал, громогласно! Говорю «Михалыч, просыпайся, а то храпом своим всю рыбу распугаешь». А он всё равно храпит, паскуда, даже ещё раскатистей. Поворачиваю голову, и знаете, что?

— Что? — послышался едва различимый голос.

— А ничего! Михалыча и след простыл. А сбоку от меня медвежонок стоит и дышит мне прямо в морду. Я его как увидел, сразу вскочил со стула, руки вверх поднял, медведи они ж пугливые, вроде как. Ну, я так думал, во всяком случае. И как закричу «Едрёна мать! Пошел отсюда, паскуда!». А медвежонок, значит, тоже на задние лапы вскочил, и со всего размаха как ляпнул мне лапой в бочину, я думал, кишки выплюну. Но я-то тоже парень не промах.