Физрук

— А можно посмотреть на эту шахту? — спросила одна из девчушек.

— Можно, — ответил Петров. — Мы туда и идем… Только предупреждаю сразу. В штреки не соваться. Крепь давно сгнила. От малейшего шороха кровля может обрушится. Всем понятно?

— Все-ем! — нестройно ответили школяры.

— Тогда встаем и в путь. До вечера мы должны вернуться в город.

Пионеры начали нехотя подниматься. Григорий Емельянович подошел к нам с Серафимой Терентьевной.

— Теперь, коллеги, смотрите в оба, — сказал он. — Особенно, когда подойдем к главной штольне. Она широкая и ребятам трудно будет удержаться от соблазна обследовать ее.

И если кто-нибудь из них шмыгнет в один из боковых штреков, придется вызывать горных спасателей.

— Так давайте просто туда не пойдем! — предложила, явно испугавшаяся старшая пионервожатая.

— Это не выход, — покачал головой Петров. — Если мы сейчас повернем назад, в следующее воскресенье некоторые из них, наверняка, приедут сюда по самоволке. Нет, лучше мы им сами покажем, что ничего особенного в старой выработке нет — пыль, темнота и теснота. Основная шахта много раз обследована и признана безопасной для туристов.

Главное никуда не сворачивать.

— Я думаю, что если мы пойдем внутрь, надо сделать общую обвязку, как это делают спелеологи, — сказал я. — В начале обвязки пойдете вы, Григорий Емельянович, в середке — вы, Серафима Терентьевна. Я — замыкающим.

— Дельное предложение, — одобрил военрук. — Тем более, что спелеологическая веревка у меня есть. Сто метров, думаю, хватит за глаза.

— И все-таки я боюсь, — пробормотала Симочка.

— Бояться не надо, — ответил Григорий Емельянович. — Тем более — показывать свой страх детям. Глубже, чем на сто метров, мы все равно не спустимся.

— Почему ее никто не закопает, это шахту⁈

— Ее больше ста лет копали, — ответил Петров. — Породу растаскивали по окрестностям, а не сваливали в терриконы, как это делают сейчас.

— А почему — не взорвут? — спросил я.

— Рисковано, можно нарушить стабильность коренных пород и вызвать землетрясение, — ответил военрук. — Весь правый берег может рухнуть, в нем полно пустот.

— Понятно… Фонари есть?

— Есть, — кивнул военрук. — Иначе я бы не повел нас по этому маршруту… Пойдемте уже, товарищи.

Солнце высоко.

Идти пришлось еще около километра. Теперь повсюду встречали кучи щебня, сверкающего на солнце чешуйками слюды. Пацаны поначалу бросались к ним, словно это были груды самородков, но вскоре им это надоело. Я понял, что этот щебень и есть отвалы выбранной в горе породы. Попадались нам черные дыры, выкопанные прямо в склоне холма, а вскоре открылась и сама главная штольня, черный глаз входа в которую темнел посреди скалистого гребня, пересекающего холмистую местность, словно хребет дракона.