Физрук

Коммунисты разрешат открывать кооперативные ларьки, кафе, небольшие производства, но не обеспечат охраной от рэкетиров. Вскоре власть в стране фактически будет принадлежать бандитам, крышуемым продажными правоохранителями и чиновниками.

Приватизация окажется грандиозным надувательством. Народ потеряет последние накопления. Что не выгребет правительство, вытащат из карманов финансовые пирамиды. Лечить станут не в поликлиниках и больницах, а — по телевизору. Колхозы и совхозы разворуют, селяне либо сопьются, либо убегут в города. На национальных окраинах начнутся столкновения на этнической почве.

Террористы проникнут в самое сердце страны. При этом можно будет читать, что хочешь, смотреть любые фильмы и слушать какую угодно музыку. Свободно участвовать в протестных демонстрациях, голодовках и в — ничуть не улучшающих твою жизнь — выборах. Не слишком ли высокая цена за эти сомнительные приобретения?

Конечно, появятся новые русские, многие из них будут богаче прежних хозяев жизни, которых свергли в 1917-м и уж намного зажиточнее нынешних завбазами и завмагов. Наверное, я смогу оказаться среди этой тонкой прослойки населения.

И не в Литейске, где я ничего не знаю, а в Москве. Правда, прежних связей у меня уже не будет, придется обзаводиться новыми. Как вариант — хотя и довольно экзотический — выйти на самого себя, то есть на Данилова Владимира Юрьевича.

Всё ему — себе! — рассказать, доказав правдивость своих слов некоторыми фактами из нашей общей с ним жизни, о которых известно только нам, и предложить сотрудничество. Его связи — мое знание будущего. Правда, возникнет парадоксальная ситуация. Наша встреча, наверняка, изменит линию судьбы Вовчика, а значит, его не убьет голая шлюха.

Однако тогда я должен буду исчезнуть! Или — нет? Вот ведь загадка… Потерпит ли Вселенная существование двух Владимиров Юрьевичей Даниловых, пусть одного и в чужом теле? Но ведь сейчас — терпит!

Я постарался выбросить всю эту премудрость из головы. Иначе и свихнуться недолго. А мне нельзя. У меня теперь Илга. Да и пацанов бросать негоже. Так что, раз уж взялся за эту лямку, придется тянуть. По крайней мере, несколько спокойных, в политическом смысле, лет у меня и страны есть. Я не могу повлиять на ход мировой истории, но могу попытаться изменить к лучшему судьбы хотя бы нескольких десятков человек.

Да, пацаны вырастут. Большинство пойдет в армию — косить от нее станет уже следующее поколение — и кто-то, наверняка, окажется в горячих точках, но кому-то повезет выжить и может быть, благодаря мне, не сбиться с пути в снежном буране перемен. Это ли не цель?

Очень не хватало мне друга-советчика. Человека, с которым я мог бы поделиться своими сокровенными мыслями и сомнениями… Да вот только — с кем поделишься?..