Физрук

А я продолжал:

— Я слышал ваш разговор… Он заставлял тебя на меня сту… Доносить.

— Я не хочу… — пролепетала девушка. — Но мне страшно…"

"— А ты не бойся, — сказал я. — Будешь рядом… Я ведь ничего такого не делаю, ты же знаешь. Так что можешь докладывать обо мне с чистой совестью, а заодно будешь держать меня в курсе его распоряжений. Так что считай себя нашим разведчиком в стане врага. Идет?

— Но разве капитан враг?

— Ну, а как ты думаешь, если он заставляет доносить на честного человека?

— Не знаю… Ведь он сотрудник милиции…

— Ты мне лучше скажи вот что… Киреев стал здесь у нас, в «Литейщике», появляться когда я начал вести секции?

— Нет, что ты! — отмахнулась Ниночка.

— Он сюда давно приходит. У него какие-то дела с Владиленом Панкратычем.

— Какие у сотрудника ОБХСС могут быть дела, кроме уголовных?

— Сплюньте! — воскликнула секретарша и постучала по столу.

— Ладно, — буркнул я. — Это нас не касается. Нам главное — отбиться от Киреева.

— Почему — отбиться? — удивилась Ниночка.

— А ты хочешь, чтобы он превратил тебя в доносчицу?

— Нет, конечно!

— Следовательно, мы должны сделать все, чтобы он от нас отстал…

Секретарша кивнула, хотя по ее лицу было видно, что такая перспектива ей не доставляет особой радости.

Мне же главное было убедиться, что в «Литейщике» капитана интересую не только я. А вообще у меня чертовски мало информации, чтобы делать какие-то выводы. Допускаю, что Сильва замешан в каких-то махинациях, но доказать это я пока не могу. Значит, придется копать и копать. Пока что в моих руках довольно скудная цепочка доказательств, основанная на показаниях трех хулиганов и одного просто придурка. Ну еще «извинение» старшего сержанта Гришина, которому не было свидетелей.

Капитан Киреев не откладывал дела в долгий ящик. Едва я начал вести сегодняшние занятия, как в спортзале появилась моя старая знакомая любительница сладкого. Я и не сомневался в том, что именно ее он изберет в качестве связной. Краем глаза я видел, как она о чем-то поговорила с Ниночкой. Ну что ж, значит, я скоро узнаю, о чем у них шла речь. А пока, что я решил совершить ход, которого противник от меня точно не ждет.

На баб внешность Санька Данилова действует неотразимо, а сладкоежка чем хуже других? Во время перерыва я подошел к ней. Любительница монпансье посмотрела на меня с подозрением.

— Здравствуйте! Рад приветствовать вас! — сказал я без всякой издевки. — Давно вас не было видно.

Она хотела отмолчаться, но, подумав, буркнула:

— Привет!

— Простите, не знаю вашего имени? — продолжал я.

— Эсмеральда, — выдавила она.

— Очаровательное имя!

Сладкоежка посмотрела на меня исподлобья.